— Владимир жив? — спросил я, когда медсестра перевязывала мне рану на правой руке.
— Жив, цел, орёл, — проскрипел Владимир, который незаметно зашёл в мою палату и остановился около дверей. Он был так перебинтован, что больше походил на мумию, и передвигался на костылях. Медсестра недовольно поджала губы, но промолчала. Владимир подождал, когда она уйдёт, и, подтянув стул, уселся рядом с моей кроватью. Вздохнув, он протянул: — Ты почувствовал, что твою магию ограничили?
— Что? — я попытался прикинуться дурачком.
Владимир усмехнулся:
— И мы оба знаем, кто это сделал. Кажется, Перун очень тебя любит.
Глава 8
Владимир усмехнулся:
— И мы оба знаем, кто это сделал. Кажется, Перун очень тебя любит.
Я не посчитал нужным притворяться, что ничего не понимаю, и поэтому, приподняв брови, открыто спросил:
— Откуда вы знаете?
— Давай я коротко обрисую тебе ситуацию. Не переживай, нас никто не услышит и не увидит. Даже там, — Владимир поднял указательный палец и многозначительно ткнул им в потолок. Правда, почти сразу же он отвлёкся, с кряхтением наклонился и попытался почесать сломанную ногу под гипсом. У него не получилось, и он, оглядевшись, подхватил со столика ручку и повторил попытку. Судя по блаженному вздоху, в этот раз всё прошло удачно. Владимир снова сосредоточился на мне и заговорил: — Ты — парень умный. Я бы сказал, даже хитрожопый. Так что неудивительно, что ты догадался, кто точит на тебя зуб. Хотя… Перун окончательно потерял берега. Тут бы и дураку уже стало понятно, кто его преследует.
— Потерял берега? — я ухмыльнулся. — А как погляжу, вы уверены, что нас точно-точно никто не подслушает. Не слишком ли самонадеянно, учитывая, что вы оскорбляете Старшего Бога?
Владимир хмыкнул, вытащил из кармана сферу, выточенную из розового опала, и, положив её на столик, с силой крутанул. Сфера завертелась словно юла и соскользнула к нему на протянутую ладонь, и Владимир спрятал её в карман. Я не мог использовать магию из-за истощения, но даже без сканирования чувствовал, что от небольшой сферы исходит мощная энергия. Потусторонняя. Или божественная.
— Возможно… — протянул Владимир с лёгкой улыбочкой. — Всего лишь возможно, что ты вызываешь интерес не только у Перуна. Ты слышал про Соглашение о невмешательстве? Боги договорились, что не будут вмешиваться в людские судьбы, чтобы не воцарился хаос. Ты, наверное, слышал о Троянской войне? Тщеславные греческие Боги устроили распри, и это вылилось в ужасающую войну. Тысячи смертей, насилие, бессмысленная жестокость… — он с осуждением покачал головой. — Но Славянские Боги умеют учиться на чужих ошибках. Они ценят своих подданных и не желают их смертей из-за мелких божественных ссор. Ведь что для Бога — мелочь, для человека может стать катастрофой.