— Мудрые, мудрые Боги, — с иронией протянул я.

Владимир нахмурился и резко сказал:

— Ты зря насмехаешься над нашими покровителями. В конце концов, именно они послали меня к тебе, чтобы защитить, — он постучал пальцами по забинтованному животу и задумчиво уставился в стену. — Иногда кто-то из Богов… Как бы сказать помягче? Зарывается. Да, пусть будет зарывается. И тогда другим Богам приходится принимать меры и одёргивать его, возвращать на путь истинный. Но всё становится гораздо сложнее, если правила нарушает верховный Бог. Всегда мудрый, справедливый правитель, на мнение которого полагались, вдруг начинает творить… нечто странное. Например, преследовать одного никчёмного мальчишку, — Владимир перевёл взгляд на меня, пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Прости, Марк, но до комы ты действительно был никчёмным. Я даже начинаю верить в истории вроде: «После удара молнии человек заговорил сразу на десяти языках!» Ведь передо мной живое доказательство.

— Даже не знаю, мне обижаться или загордиться, — я насмешливо фыркнул.

— На правду не обижаются, — парировал Владимир и продолжил: — Какое-то время мои покровители не вмешивались и наблюдали. Они предполагали, что всё закончится, после того как ты впал в кому. Но ты смог выкарабкаться, и Перун пустился в разнос. Он уже не просто тебя преследовал, но действовал самостоятельно, напрямую и без посредников. А это строжайше запрещено. На подобные выходки уже нельзя закрывать глаза.

— Но ваши покровители закрывают, — я невесело рассмеялся. — Ну, или, по крайней мере, боятся высовываться. Судя по тому, куда вы ведёте, они устроили заговор? Боятся выступить против и хотят сперва набрать компромат, заручиться поддержкой других Богов… и, не знаю, найти какой-нибудь сильный артефакт, чтобы приструнить Перуна? Кстати, сколько у вас покровителей? Я слышал всего лишь о двух Родах, которым помогают двое Богов, и вы не принадлежите ни к одному из них.

— Род Ломоносовых благословили пятеро Богов, — холодно заметил Владимир.

— О которых давным-давно ничего не слышно. С таким же успехом мне могло покровительствовать сто пятьдесят Богов. Результат был бы тем же, — я устало прикрыл глаза, переводя дыхание. Всё-таки Владимир воспринимал меня как юнца, который не осознаёт всю серьёзность происходящего. Он разговаривал со мной скорее как с ребёнком, а не взрослым. Утаивал информацию, а то, что озвучивал, пытался смягчить. Он явно считал, что мне не стоит знать всё. И меня это не устраивало. Я пристально на него посмотрел и сказал: — Вы можете не пудрить мне мозги. Я прекрасно понимаю, что Боги не стали бы меня спасать по доброте душевной. Скорее всего, они хотят понаблюдать за мной, чтобы понять, зачем меня преследует Перун. И чтобы получить выгоду. Вероятно, я стану разменной монетой. Конечно же, ради благих целей. Чтобы Соглашение больше не нарушалось.