Вероятно на посредников индийского рода тоже затем напали. Чередой обстоятельств Дункан оказался сначала на корабле Накула, а потом и на островной базе. Накул просто не успел «реализовать» Дункана. И даже предлагал ему вступить в его банду.

Однако к тому моменту сам негр уже сильно изменился.

— Неужели ты правда не испытываешь ненависти к тем, кто убил твоего брата? — удивленно переспросил я.

— Да, Двейн… Я любил своего брата, но, должен признать, он был тем еще засранцем. Мы были негодяями. Грабителями. Убийцами. Подобны Накулу. Я раскаиваюсь…. Мы думали только о себе. О власти и деньгах. Получили то, что заслужили. Божью кару.

— Неужели прямо-таки как Накул?

Я кратко поведал ему о том, что видел не ранее, чем вчера, пристально наблюдая за реакцией здоровяка.

Впервые лицо Дункана приняло жестокий, едва ли не зверский вид, но он быстро вернулся к спокойствию.

— Нет, Двейн, — сквозь зубы процедил он. — О таком грехопадении мы даже не помышляли. И слава богу.

Помолчали.

— Спасибо за откровенную историю, — наконец сказал я и вслух задумался. — А ведь знаешь… Моя чем-то похожа на твою.

И я тоже рассказал, как очнулся в лаборатории. Как надо мной ставили опыты… Что Дункана могла ожидать похожая судьба. А еще — что к моему «убийству» приложила руку бывшая возлюбленная, которую я боготворил.

…Боготворил Святослав, но не суть.

Негр мне посочувствовал.

— Послушай, Дункан, — попытался подобрать я ускользающие от самого себя мысли. — Отказ от мести… Твоя позиция мне кажется в чем-то более зрелой. Вы с братом, возможно, и вправду заслужили свое наказание. Однако я… Я точно не заслужил той участи, на которую меня обрекла та, которая казалась для меня всем! — мои глаза покрылись пеленой хладнокровного намерения. — Простить такое… Значит плюнуть себе в душу!

— Понимаю, Двейн, — вздохнул Дункан. — И не осуждаю, поверь мне! У каждого свой путь. Пути господа неисповедимы…

Дункан вознес короткую молитву. Религиозность придавала ему необычайного шарма и действовала успокаивающе. Должен признать, его взгляды ближе к христианству, нежели мои.

Задумался. Не знаю, может во мне сыграла кровь матери… Но даже Святослав больше всего поглядывал в сторону буддизма. Что уж говорить обо мне. Наверное, мое мировоззрение ближе всего к даосизму. Если так подумать: я «жил настоящим, смотря в будущее», в то время как буддисты «живут будущем, смотря в настоящее».

С Дунканом я нашел общий язык. Мы проболтали еще неизвестное количество времени, рассказывая о своем прошлом, делясь своим мнением. Принесли друг другу утешение, как бы патетично это не звучало. По-научному подобное скорее будет называться чем-то в духе «взаимного сеанса психотерапии», который успокаивал душу и очищал сознание.