После небольшой паузы Андропов вздохнул и выдал:

— Я буду вынужден доложить о нашем Предсказателе Леониду Ильичу, а дальше пускай он сам решает, знакомить ли с этой информацией Политбюро, или еще кого — сказал он. — Насколько я помню, о нём, о его способностях, знают только три человека — Лигачев, ты и я. Для остальных наших сотрудников он просто ценный человек — так?

— Все верно, только троим известны его способности. И вы правы — надо доложить наверх об этом феномене, тогда следующие его предвидения будет проще использовать — согласился Цвигун, которому не хотелось это делать самому через голову начальства.

— Он поддерживает контакты с Лигачевым? — спросил Андропов.

— Насколько мне известно, нет. После нашей совместной встречи у Лигачева, в следующий раз он сразу позвонил мне и через офицера КГБ передал запечатанный пакет. Лигачев понимает, насколько ценный это человек для нас, поэтому никакого лишнего интереса к нему не проявляет — ответил Цвигун.

— Ну вот и ладно. Вам стоит все-таки поговорить с Лигачевым, когда он будет в Москве, напомнить о секретности, что само существование Предсказателя является государственным секретом. И что для Лигачева он является потенциальным билетом на самый верх в нашей партии.

Будем ждать от Предсказателя новых сообщений — закончил Андропов разговор.

Томск

Пока ждал разрешения покинуть Москву, записал несколько песен. Это «День Победы» (Д. Тухманов — В. Харитонов) — но ее выдам к следующей дате, к 9 мая 1974 года. А вот эту выдам по приезду в Томск: «Прощай, от всех вокзалов поезда…» (В. Добрынин- Л. Дербенёв), еще записал его песни «Не сыпь мне соль на рану» и «Синий туман».

Пожалуй, этого будет достаточно на это лето.

Меня проводил в Москве сам Цвигун, попросил присылать мои видения по части новинок техники, их будут рассматривать профильные ведомства под предлогом промышленного шпионажа.

Сказал ему, что буду делать это с удовольствием, такая информация у меня часто мелькает в голове.

Полет прошел буднично, пять часов в воздухе на Ил-18 особого удовольствия не доставляют.

У трапа самолета меня встретил сотрудник местного КГБ и проводил к «Волге». Он представился, капитан Константин Невельский, будет моим куратором в Томске. Меня отвезли домой, дома на столе лежал ордер на эту квартиру на мое имя. Константин сообщил, что в соседней квартире теперь будет находится круглосуточно моя охрана, телефон в этой квартире уже был, а тревожная кнопка в ней была установлена в мое отсутствие, пока я был в Москве. Константин предложил проехать в гараж УКГБ и выбрать себе машину, такое распоряжение поступило сверху.