А будь я уверен, что за отказ помогать Тони мне вообще ничего не грозит, то Шурик непременно остался бы со мной. А пока ненадолго успокоившаяся совесть начала глодать меня с новой силой.
И если было то, от чего я хотел бы отчаянно избавиться, так это от своей сентиментальности. В жизни, в смысле, в прошлой жизни, я таким не был. Очевидно, что смерть как-то меняет приоритеты, как говаривал один киноперсонаж.
Чтобы вытолкать из головы слезящиеся умоляющие глаза сценариста, мне потребовалось просто чудовищное усилие. И только потом, когда я удостоверился, что все более-менее в порядке, направился к столу, за которым работала Настя.
— Послушай, не хочу, чтобы ты думала, что тебе что-то грозит, — начал я.
— А? Прости, я увлеклась письмом.
— Я говорил, чтобы ты не переживала.
— Из-за чего?
— Из-за Саши.
— А почему я вообще должна из-за него переживать? — девушка откинулась на спинку нового стула.
— Ну, как бы ты второй, а теперь единственный мой официальный сотрудник.
— Я не переживаю совершенно, — Настя вернулась к написанию письма. — Мне эта драма совершенно побоку.
— Хорошо, — коротко ответил я, завершая разговор с облегчением для себя.
— Пойми, мне не двадцать лет, как ему. Тебе, конечно, на вид тоже больше двадцати не дашь, но тебя плаксой и нытиком никак не назовешь. То, что Саша устроил — как ты сказал, обманул тебя и все твое предприятие тоже, по сути, — стало причиной его увольнения. Почему тебя это до сих пор так волнует, я понять не могу. С глаз долой из сердца вон, не? — и она вновь отвлеклась, уставившись на меня.
— Да, но… — мне не хотелось снова рассказывать эти душещипательные истории. К тому же, она не поймет. И знать ей такие вещи вовсе необязательно. — Пиши дальше. Ты молодец.
И я ушел наверх. Четвертый этаж пока еще почти не тронули. Кабинет шефа был не в приоритете, так что пыльный надувной матрас лежал там же, где и всегда. Я аккуратно обошел его и прилип к окну.
Улица как улица. Типичный будний день для типичного провинциального города. Только я, убедившись в том, что теперь могу использовать Силу почти без ограничений в рамках своих несложных хотелок, почти перестал ее применять. Не было нужды.
Но лучше бы ее направить на исправление своего же мозга. Сделаться чуточку более безжалостным. А то размяк совсем. Соврал, кинул — пшел вон. Правильно сказала моя помощница.
— А, вот ты куда сбежал, — не успел я вспомнить про Настю, а она уже меня нашла. — Слушай, я написала более-менее официально, дала адрес, чтобы приходили завтра-послезавтра в течение дня.
— Ага, — я кивнул, не отрываясь от наблюдения за дорогой.