— Нет, и в мыслях не было. Потому что наши главные не обрадуются тому, что тебя нашли, но не доложили о тебе.
— Обо мне надо было докладывать?? — я едва не вскричал, но вовремя сдержался — спокойствие Тони на этот раз подействовало и на меня. — Да что за хрень у вас случилась?
— Между ними произошел раскол. Между суккубами. Некоторые из них хотели самостоятельности, потому что всех остальных они видели нахлебниками. Дотационными регионами, как бы сейчас сказало наше правительство.
— И логично, что всех лишних они хотели сбросить.
— Да, только без них тогда бы развалилась вся структура.
— А зачем… — я хотел спросить, в чем суть всей деятельности корпорации, но Тони не дал мне шанса выяснить это и продолжил сам:
— Главные этого допустить не могли. Поэтому вместе с последними лояльными суккубами они сделали нашу «копилку» — наш ресурс, наш источник. И вот эти устройства, чтобы мы могли существовать, забирая и перерабатывая души.
— Но погоди, ты же смог… ты или Вика — захватить мою душу и переселить ее.
— Да, именно что захватить — но не более.
— А-а-а, — протянул я, уловив сложность терминологии и процессов внутри корпорации. — Ну тогда плохи ваши дела. Так, стоп. Ты сказал, что они разделились, а лояльные вам помогли. Но тогда куда же они пропали?
Тони провел ногтем по горлу.
— Что, всех??
— Да их и было-то пять или шесть.
— Так мало? — поразился я.
— А ты думал, что из возжелавших власти половина от нее откажется?
— Но так… пять или шесть — это какая часть от всех, кто был?
— В лучшем случае — десятая.
— Ох…
— Ну, ты понимаешь, что основная масса не смогла этого простить. Они сочли подобное предательством. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
— Убили?
— Это было очевидно, — ответил Тони и вздохнул. — Наши тоже не остались в стороне. Решили отлавливать сбежавших и казнить.
— А как давно это произошло?
— Вроде бы в пятидесятых.
— Совсем недавно, по меркам твоего возраста! — воскликнул я и тут же спохватился: — Извини.
— Потом до восьмидесятых ловили и уничтожали сбежавших, — Тони пропустил мою оплошность мимо ушей. — Но, разумеется, удалось сделать очень мало.
— За тридцать лет? Мало? — я не уставал удивляться сегодняшним открытиям.
— Вообще это была настоящая война. То, что регулярно выдавали за коммунальные катастрофы, природные катаклизмы или мелкие стычки на границах — отчасти наша работа. Не жнецов, разумеется. И не безопасников. У нас есть свой специальный отдел, который занимается поиском, обнаружением и уничтожением сбежавших до сих пор.
— Но ведь семьдесят лет, Тони! Из них тридцать вы вели настоящую войну! И многих удалось убрать?