— Думаешь, мама поверит? — с сомнением уточнила Настя.

— Она сейчас во что угодно поверит, так как ты этому доказательство, — пожал я плечами.

— А если полиция спросит?

— Полиция? — я не удержался от смеха. — Да они уже забыли про тебя!

— А как я объясню маме, что мне на счёт такие деньги поступят?

— У мамы есть доступ к твоему счёту?

— Нет.

— Значит, пока ничего ей не говори, — посоветовал я. — Это не горит. Отойдёшь от стресса, что-нибудь придумаешь.

— Да что я придумаю? — искренне удивилась Настя. — Там, наверное, деньжищи будут такие, каких я не видела никогда. Ты же сам слышал.

— Хорошо, я помогу придумать, по точно не сегодня. А правду матери говорить нельзя ни в коем случае. Ты же это понимаешь? Мы дали слово, и если мы его нарушим… — я выдержал многозначительную паузу и добавил: — Думаю, не надо объяснять, что с нами сделают.

— Не надо, — ответила соседка.

В этот момент мы зашли в наш двор, и сразу же увидели Петровну, которая как раз общалась с Инной Евгеньевной. Они нас пока не заметили, а вот Настя, позабыв обо всём, закричала на весь двор:

— Мама!

И бросилась к той со всех ног. Я догонять не стал, спокойно двигался туда же, пусть женщины сами общаются, моё дело маленькое. Но было безумно приятно видеть, как мать и дочь встретились после расставания. Я справился, чёрт возьми.

— Маленькая моя, — прижимая к себе дочь, запричитала Инна Евгеньевна. — Где же ты была всё это время? Как же я за тебя волновалась!

Настя всхлипнула, не отлипая от матери.

— Меня похитили и держали в лесной хижине, хотели продать в Турцию или Персию наложницей, — начала Настя по плану.

Инна Евгеньевна и Петровна ужаснулись, старушка даже на лавку села. Ноги её не держали от таких новостей.

— А как ты спаслась? Убежала? — спросила Инна Евгеньевна.

— Приехал Игорь и всё там разнёс, перебил охрану и всех освободил, — ответила Настя совсем не то, о чём я её просил.

Инна Евгеньевна обернулась ко мне и, схватив за руку, принялась повторять как мантру:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

А сидящая на лавочке Петровна хитро улыбалась. И у меня вдруг возникло подозрение, что хитрая старушенция рассказала мне про то, как Настю в машину запихивали, и рисунок герба Ждановых дала вовсе не для того, чтобы я анонимочку в полицию написал.

Возможно, после того, как я «спортсмена» приструнил, решила, что мне и Настю найти и спасти по силам. И ведь не ошиблась. А без её участия ничего бы не получилось, и неизвестно, что было бы с Настей к этому часу, учитывая обещания психопата.

Наконец, Настя взяла мать за руку, отлепляя ту от меня, и старушка произнесла: