— Время возможностей, — повторил я собственные слова, сказанные ранее друзьям.
Сегодня у нас была возможность отъехать куда-нибудь в сторону городской свалки и отъехать там среди гор мусора и хлама. Но завтра будет новый день.
И я постараюсь, чтобы он прошёл лучше.
Глава 7
Прошла неделя, как я вернулся домой. Вроде бы и немного, но событий за это время произошло немало. Однако ответа для себя, как заработать денег, я пока так и не нашёл. Ходил, осматривался в городе, можно сказать, изучал родной Екатеринбург заново. Привыкал к тому, как изменилась жизнь вокруг.
Понятно, что та же автомойка сейчас не вариант. Нужно что-то более прибыльное. Деньги Лисицких ещё оставались, и если слишком не шиковать, их хватит надолго. Но всё равно они конечны. А значит, нужно как можно быстрее вложить их в какой-нибудь бизнес.
В моей памяти сохранились прошлые девяностые. Повсеместный передел собственности, когда вообще всё приобретало и меняло хозяев. Разворовывалось и растаскивалось государственное имущество, на этом делались бешеные состояния. Был период дикого капитализма и накопления капитала особо наглыми и смелыми.
Но здесь всё немного иначе — основные блага давно поделены между родами, государству принадлежало хоть и много чего, но всё же сильно меньше, чем в моём прошлом мире. Оттого и накал борьбы за эти лакомые кусочки между древними благородными родами был намного сильнее, чем между новыми русскими моего прошлого мира.
А защищать имущество империи после гибели императора было некому. У Временного правительства была другая забота — удержаться у власти любой ценой. Поэтому имперские заводы, фабрики, принадлежащие государству земли, рудники и скважины сразу же стали предметом делёжки сильных этого мира. Да и каждый член Временного правительства в частном порядке был не прочь поучаствовать в разделе имперского имущества.
Что же касается императорской семьи, казалось, гибель Михаила Романова словно выбила у правящего рода зубы, и они уже не думали о государстве — их волновало, как сохранить активы семьи и поделить то, что осталось после Михаила.
В общем, были, как и общие черты с моими прошлыми девяностыми — например, использование криминала для достижения своих целей, так и различия. Но в любом случае я был готов к происходящему в стране, как никто другой. И это стоило использовать. И мыслить нужно было шире. Однозначно не категориями автомойки.
Конечно, лезть в драку за самые лакомые куски пирога и пытаться подвинуть в этом деле влиятельных и богатых аристократов, для простолюдина — самоубийство. Даже один Пётр Петрович легко бы прикопал нас за рестораном, а благородные и задумываться не станут, сметут. Уж если я для бандита никто, то для аристократов вообще пыль.