Один из сопровождающих тут же перестегнул их, прикрепляя к столешнице, и оба служивых покинули комнату.

Несколько секунд я рассматривал отца, с сожалением отмечая, как ему тяжело здесь приходится. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, за которой отчётливо проступало чувство вины, на лице появились новые морщины, скорбные складки вокруг рта.

— Привет, папа, — я первым нарушил молчание.

Отец судорожно вздохнул.

— Игорь, сынок, как я рад тебя видеть, — он повёл руками, но прикоснуться ко мне не мог — запрещено правилами. — Но что ты тут делаешь?

— Пришёл навестить тебя, — ответил я, продолжая его рассматривать. — Мы же переживаем, как ты тут? Но вижу, что совсем нехорошо.

Отец чуть поморщился, но махнул кистью.

— Ничего, Игорь, я справляюсь, — заявил он. — Лекарства для сердца мне дают добровольно-принудительно. Да и в случае чего здесь дежурный целитель есть. Самый настоящий, который не даст ни одному обвиняемому покинуть этот мир до суда. Так что матери обязательно передай: я к врачу попал, как она и хотела.

И отец рассмеялся, но радости в этом смехе не было ни грамма.

— Как вы там без меня? Всё хорошо? — спросил он.

— У нас всё отлично, мелкая учится, мать работает, — ответил я. — Тебя вот только дома не хватает.

— Ты адвоката нанял, как и обещал, — произнёс отец. — Спасибо за это. Он уже говорил со мной несколько раз, вроде бы приличный человек.

Я понял, что пора переходить к основной теме встречи. Времени нам отвели всего ничего, как раз чтобы обменяться самыми важными новостями и разойтись.

— Папа, как ты вообще мог на такое пойти? — спросил я напрямую. — Почему нам с мамой не сказал?

Отец развёл руками и, отведя взгляд в сторону, печально вздохнул.

— Я хотел помочь спасти завод, Игорь, — ответил он, вновь обращая на меня взгляд. Но что поделать, раз уж так получилось. Теперь-то я понимаю, что зря в это всё влез, но назад всё не повернёшь. Артемий Львович говорит, что если я признаю вину, то есть большой шанс вывести всё на условный срок.

— Вот сейчас я не понял, адвокат тебе сказал признать вину? — опешил я.

— Ну, он говорит, что это лучший вариант — сотрудничество со следствием, — не слишком уверенно пояснил отец.

— Папа, ты понимаешь, в чём тебя обвиняют? — уточнил я.

— В махинациях по приватизации завода и перепродаже его, — вздохнул тот.

— И в хищении денег! — добавил я.

— Артемий Львович сказал, что по этому пункту мы сможем доказать мою невиновность. Я ведь ничего никуда не переводил, — пожал плечами отец.

— Но ты и завод, насколько я понимаю, никому не перепродавал!

— Да, — согласился отец. — Но Артемий Львович рекомендует в этом пункте признать вину. Это поможет быстрее завершить дело и с большой вероятностью получить условный срок. Он говорит, что в моей ситуации это лучший вариант.