Молодец девчонка, вся в брата.

Один из подпевал Стаса замахнулся на неё, и я успел подумать, что если он решится ударить, я сломаю ему руку. Не посмотрю, что малолетний — никто не смеет поднимать руку на мою сестру.

Но пацан не успел нанести удар. Катька сама его лупанула по лицу, но тот сдачи не дал. Не захотел с девчонкой драться, видимо. Что ж, правильное решение. Однако в сторону мелкую он всё же отпихнул — аккуратно, но решительно.

Конфликт медленно набирал обороты. Я подошёл на место как раз в момент, когда Стас пихнул Лёху в грудь. Тот попытался ответить, но его руку перехватил самый крупный подпевала Стаса.

— Стоять! — крикнул я, вставая рядом с Лёхой.

Хватка здоровяка на его руке тут же ослабла.

— Игорь! — заметив меня, воскликнула Катька. — Они опять за своё!

Я посмотрел на здоровяка, и тот не просто отпустил Лёху, но и отступил подальше.

— Вы чего творите, щеглы? — спросил я, оглядывая всю четвёрку внимательным взглядом.

— А ты кто такой? — нагло, ничуть не испугавшись, заявил мне Стас.

Пацан, видимо, привык к безнаказанности, раз отец бандит. Полагает, что может батей прикрываться в любом деле. Ему ещё невдомёк, что за такого сына самому отцу может неслабо прилететь.

Пример Лисицкого здесь показателен. Творил беспредел боярич, а расплачиваться пришлось его отцу.

— Это мой брат! — завила Катька гордо. — И сейчас он вам всем наваляет!

— Да пусть только пальцем меня тронет, — ответил ей Стас, после чего обратился ко мне: — Ты знаешь, кто мой отец?

Я ничего не ответил, демонстративно огляделся и сказал:

— Что-то я его не вижу, — с сомнением произнёс я.

— Так, его здесь нет, — немного растерявшись, пояснил Стас.

— Ну и как он тогда тебе поможет, если его здесь нет? — усмехнулся я.

— Он тебя найдёт, — пообещал теряющий уверенность пацан. — Он Восточный рынок держит!

— И что? — спокойно уточнил я. — Ты-то к тому времени будешь лежать в больнице с переломанными ногами или позвоночником. Не приходила тебе такая простая мысль в голову?

Похоже, Стас ни о чём подобном не думал. Он побледнел, попятился и чуть ли не заорал:

— Ты меня не тронешь!

— Да не ссы, не трону, — вновь усмехнувшись, сказал я. — Ещё я детей не бил. Просто поговорим.

— Не буду я с тобой говорить, — заявил вновь осмелевший пацан. — Отец мой с тобой потом поговорит. Вообще пожалеешь, что в мои дела полез!

— Надо будет, и с отцом твоим поговорю, не проблема, — ничуть не меняя выражения лица, кивнул я. — А сейчас ты мне расскажешь, за что до Лёхи постоянно докапываетесь?

Мне Стас ничего не ответил, зато презрительно бросил Лёхе: