— А чего ревёшь тогда? — спросил я, успокаиваясь.

— Света уходит из гимназии, — махнув на стоящую рядом девчонку рукой, пояснила сестра.

Только сейчас я разглядел в зарёванной пигалице лучшую подружку мелкой. Катька с ней подружилась прямо на линейке первого сентября в первом классе, и с тех пор не расставалась.

— Ухожу, — подтвердила Света и заморгала красными зарёванными глазами.

Меня отпустило — на фоне прочих событий переход подруги, пусть даже и самой близкой, не самое страшное.

— Ну а ревёте чего? — спросил я. — Продолжите вне школы общаться. Или ты переезжаешь куда-то?

— Никуда не переезжаю, — ответила Света, достав платок и начав вытирать им лицо.

— У её папы больше нет денег оплачивать гимназию, — пояснила Катя. — Его из армии уволили, а другую работу он не нашёл.

— Нашёл, — заступилась за отца Света. — Но там платят мало.

Что ж, таких трагедий много теперь будет — девяностые ещё только начали показывать свой звериный оскал. Жаль девчонку, но её отец хоть какую-то работу нашёл. А многим вообще есть нечего.

К нам подошёл высокий мужчина с сединой на висках. Выглядел он при этом лет на сорок от силы, и я с первого взгляда понял, что передо мной человек военный. Было в нём что-то такое, напоминающее Сергея Валерьяновича.

Вот только если Верещагин был скорее подсушенным и жилистым, этот мужчина мог бы поспорить габаритами с Владом.

— Здравствуйте, — поздоровался он, сопровождая слова кивком.

— Добрый день, — ответил я.

— Света, нам пора идти, — обратился мужчина к дочери. — Нам ещё к бабушке надо заехать.

— Ну минутку, пап! — взмолилась девчонка.

— Дайте им ещё минут пять, если не сильно спешите, — поддержал я школьниц. — Пусть нормально попрощаются.

— А с чего они вдруг так эмоционально прощаются? — удивился мужик. — Завтра же увидятся.

— Но разве ваша дочь не покидает гимназию? — удивившись, спросил я.

— Покидает, — ответил отец Светы. — Но до конца месяца она ещё будет здесь доучиваться.

Я вопросительно посмотрел на Катьку.

Многое мог бы я сказать мелкой, но просто вдохнул и медленно выдохнул. Ох уж эти бабские страсти!

— Знаю, что до конца месяца, — сказала та. — Но узнала-то я об этом сейчас!

Отец Светы махнул рукой, не желая вникать в подробности, и сказал:

— Пять минут.

Он вышел за территорию учебного заведения и, вытащив сигарету из пачки, подкурил её без зажигалок и спичек. Я в это время наблюдал за ним и думал. От отца Светы веяло силой ничуть не хуже, чем от Петра Петровича.

— Так, мелкая, держи ключи, — достав из кармана свою связку, я вручил её сестре. — А то мать переживает, что сегодня взяла твои на работу. И не задерживайся. Обед разогреешь, поешь обязательно. И сиди дома, меня жди, я-то теперь без ключей остался.