— А теперь идём в кабинет! — скомандовал я.

Когда мы вернулись в кабинет, я велел нотариусу писать чистосердечное признание: как участвовал в афере, кто его нанял, на кого работает, какие схемы были применены, в общем, всё, что знает.

— Но это ни один суд не примет, — попытался было поспорить Стрижов. — Это выбитые под давлением показания.

— Ты пиши давай! — пригрозил я. — Или идти за утюгом?

Нотариус вздохнул и написал то, что я требовал. Я быстро прочитал и обнаружил, что в тексте нет никаких имён — разве что упоминался некий Антон Семёнович из Новосибирска. Якобы он курировал весь проект с приватизацией завода.

— Ты будешь мне заливать, что к тебе пришёл некий Антон Семёнович, и ты раз и начал нарушать закон? — недовольно спросил я, после чего повернулся к другу. — Влад, иди за утюгом! Мне это уже надоело.

— Не надо за утюгом! — взмолился Стрижов, на которого этот примитивный, но суровый способ получения информации произвёл огромное впечатление. — Нас познакомили.

— Кто?

— Парфёнов, — вздохнул нотариус.

— Парфёнов и всё? Ты думаешь, я должен знать всех новосибирских бандитов?

— Он не бандит. Он генерал ИСБ. Парфёнов Геннадий Ильич.

А вот это уже хреново. Всё-таки ИСБ при делах. Но будем надеяться, что всё не очень запущено, и этот генерал Парфёнов — исключение из правил и на него в случае чего найдётся управа в том же ИСБ.

— Он тоже из Новосибирска? — уточнил я.

— Нет, он наш — уральский. Из окружного управления ИСБ. Он меня свёл с сибиряками.

— Только с ними?

— А какое это имеет значение?

— Хочу понять уровень его коррумпированности.

— Нормальный там уровень, — со злостью произнёс Стрижов, видимо, обиделся на генерала за то, что вся история с заводом закончилась вот этим.

— Допиши про Парфёнова! — велел я.

Нотариус дописал и сказал:

— Но суд это не примет. Без моих подтверждений эти показания ничего не стоят, а я до суда не доживу, если вы это кому-то покажете.

— Так мне не для суда, — ответил я. — Мне для Парфёнова и для Антона Семёновича. Ну и для журналистов.

— За что вы так со мной? Я же пошёл вам навстречу!

— А куда бы ты делся? — усмехнулся я. — Да и не пошёл ты навстречу. Ты помощь вызвал. Но не бойся, никто не увидит этих показаний, если ты сам не наделаешь глупостей.

— Я их уже наделал, — вздохнул нотариус.

— Ты пока жив, а это главное! — заметил я. — Но это легко можно исправить.

— Не надо это исправлять!

— А вот тут всё будет зависеть от твоего поведения.

— Что вы от меня ещё хотите? — спросил он.

— Чтобы ты никому не рассказывал, про нас и про то, что мы забрали нужные нам документы.