— Буду иметь в виду, — ответил я.

Домой я добрался через час и тут же принялся снимать копии со всех документов, относящихся к отцу. Закончив копирование, вздохнул: теперь было что показать адвокату, потому как оригиналы я не собирался отдавать в руки никому, кроме судьи в зале заседания.

Естественно, копии я снял не в единственном экземпляре — на столе лежал десяток комплектов. На всякий случай. Часть из них я вообще собирался развезти по банковским ячейкам. И в одном из банков я собирался хранить оригиналы.

После я сходил на кухню за настольными вечами и взвесил оригиналы: два договора и журнал. Вышло почти четыреста граммов. Я убрал с весов документы и накидал на них чистой бумаги — на те же четыреста граммов. После чего сложил эти пустые листы в папку.

Добравшись до телефона, набрал номер Никитиной.

— Доброе утро, Арина Андреевна, — первым поздоровался я. — Воронов беспокоит.

— Утро доброе, Игорь Васильевич, — бодрым голосом отозвалась адвокат. — Я вас слушаю.

— У меня есть важная тема для разговора. Хотелось бы встретиться сегодня.

Возникла короткая пауза, во время которой я услышал, как листает бумагу Никитина. Видимо, проверяла, когда у неё есть свободное время.

— Через час вас устроит? — разобравшись со своим расписанием, уточнила она. — Предлагаю в той же столовой. И мне близко, и вам знакомо.

— Хорошо.

— Тогда буду ждать вас на месте, — произнесла Арина Андреевна.

Она положила трубку, а я оделся и вышел из квартиры.

На Харлее доехать до отделения почты было делом десяти минут. Припарковав мотоцикл, я с папкой в руках вошёл внутрь. Сонный сотрудник, едва оторвав взгляд от стола, на котором лежала какая-то книжка в мягкой обложке, спросил:

— Чем могу?

— Нужно отправить бандероль по городу, — ответил я.

На то, чтобы сложить бумагу внутрь посылки, указать собственный адрес и подписаться Стрижовым Платном Платоновичем, ушла всего пара минут. Всё это время парень за стойкой почитывал свою книгу, не обращая внимания на меня. А в помещение уже набилось немало людей, и все они стояли в очереди.

— Стрижов — это вы? — уточнил сотрудник почты, прочитав имя отправителя.

— Я.

— Документы ваши можно увидеть?

Я похлопал себя по карманам, театрально вздохнул и сказал:

— В машине, видимо, оставил…

— Да ладно, — махнул рукой парень. — Вы же не получатель.

Я расплатился и вышел из почтового отделения. Теперь можно и с адвокатом встретиться.

До столовой я домчался как раз к моменту, когда Никитина только садилась за столик — её было видно сквозь стекло витрин. Оставив мотоцикл на парковке, я вошёл внутрь, прижимая к себе папку.