Бандиты дружно ухмыльнулись и, вытащив из-за пояса ножи, пошли на меня.

О, я только этого и ждал!

Вдох-выдох. Кровь закипает от адреналиновой волны.

Вдох.

Время послушно замедляет свой ход.

Шаг навстречу первому. Хлесткий удар, хруст лучевой кости, тягучий вскрик. Подшаг в сторону второго. Основанием ладони в лоб. Короткая серия жестких тычков в корпус.

Выдох.

Вдох.

Носок ботинка аккуратно целует височную кость падающего противника.

Одно тело скорчилось на полу. Второе сложилось у стены. Никаких признаков жизни.

Выдох.

Время возвращается к привычному течению.

— Кто следующий? — не запыхавшись, спросил я. — Или это все ваши аргументы?

От звуков моего голоса в помещении словно стало холоднее.

— Да кто вы такой⁈ — боров заметно побледнел и вжался в спинку кресла. — Что вам от меня нужно⁈

От испуга он даже перешел на вы.

— Здесь я задаю вопросы, — я сделал шаг к нему. — Назовите хоть одну причину, по которой я не должен вас убить прямо сейчас. Как минимум за покушение на жизнь великого князя?

— Что⁈ Князя⁈ — выдохнул он. — В-ваше в-высочество! Помилуйте! Вышло нелепое недоразумение! Я же не знал!

— И, не разобравшись, решили меня убить? Хитро, — я обернулся к Лерчику. — Идти можешь?

Он кивнул, но в следующую секунду глаза его округлились.

— Берегись! — прохрипел он.

На чистом адреналине от его крика я запустил вокруг себя замедление.

Вовремя.

Боров не придумал ничего лучше, как пырнуть меня ножом исподтишка. Что ж, ему же хуже.

Пока его рука с коротким клинком только поднималась, я успел выбить оружие из толстых пальцев и коротко ударить в холеное лицо.

Спустя лишь одно мгновение кресло с треском опрокинулось. Боров вскрикнул, но не вывалился, плотно застряв между резными подлокотниками.

На его вопль в дверях появился Никита Александрович. Он глянул на борова и вдруг расхохотался.

— Андрей Викторович! Какая встреча! — он встал над ним и занес ногу, словно хотел ударить, и вдруг обернулся ко мне. — Ваше высочество, не могли бы вы мне разрешить пнуть этого мерзавца один разочек? Я буду очень аккуратен! Честно слово!

Я ни на секунду не поверил его невинному взгляду и покачал головой. Еще не время. А затем принялся развязывать Лерчика. Тот совсем был плох: разбитый нос, синяк на скуле, ссадина на лбу.

Красавчик прям.

Криво улыбнувшись, насколько позволили треснувшие губы, Субботин попробовал подняться. Но ноги не выдержали, и он с коротким стоном упал мне на руки.

Внутри меня снова разгорелся пожар злости.

— Никита Александрович, так вы знаете этого человека? — спросил я, поддерживая Лерчика.

— Да все его знают. И многие мечтают повторить ваш подвиг.