— На следующих выходных снова увидимся. — Игорь Иванович шагнул ко мне и крепко обнял. Так крепко, что у меня из груди вырвался стон. Ну, или это от радости, что наша прогулка, наконец, завершилась. Все равно толку от нее никакого.
Пока Бекетов демонстрировал наглядно свое хорошее расположение, я скромно топтался на месте. Хватать его в сыновьи объятия не очень хотелось. Поэтому сделал вид, будто засмущался. Мол, не дорос еще, чтоб вот так запросто вести себя со старшими майорами.
— Ну, все… Иди… — Он, наконец, отпустил меня и даже подтолкнул в спину к Клячину, который, кстати, подходить к нам не стал. Замер истуканом неподалёку, с интересом рассматривая голые деревья.
— Замерз? — С усмешкой спросил старший лейтенант госбезопасности, когда я поравнялся с ним.
— Слов нет, насколько. Сейчас что-нибудь отвалится, честное слово. — Я поёжился.
На улице еще не было морозно, но осенняя мокрая слякоть упорно пробиралась под одежду. А это еще хуже.
— Идём. Отвезу тебя.– Клячин пошел к выходу из парка и я с огромнейшим удовольствием рванул следом за ним, стараясь не отставать.
— А у Вас как дела? Все сделали? Видели Зайцева? — Зубы слегка постукивали, поэтому старался говорить коротко. Рубленными фразами.
— Видел. — Клячин равнодушно пожал плечами. — Гнида, конечно. На роже написано.
— Слушайте, а что Игорь Иванович имел в виду под распоряжением «решить проблему»?
Чекист повернулся и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.
— Ты, Алексей, голову не забивай. Не твоя это забота. Зайцев — он такой… Мусор. Дерьмо, а не человек. Недопустимо нам сейчас подобные экземпляры в свои ряды включать. Надо еще разобраться, как он в список попал. Крайне ненадёжный товарищ.
На этом все пояснения закончились. А мне, в принципе, было достаточно. Главное, что Василия исключат из Школы. А куда отправят? На самом деле, меня не касается.
Мы дотопали до «Воронка». Я с огромным удовольствием забрался внутрь. Клячин уселся за руль, завел мотор и только в этот момент я заметил одну крохотную деталь. Но именно тогда, отъезжая от Сокольников, не придал ей значения. На скуле Николая Николаевича появилась еле заметная ссадина. Маленькая совсем. И в тот момент я отметил ее в памяти чисто машинально. Даже не сообразив, а была ли она изначально. Мне очень хотелось обратно в барак, а до всего остального просто не было дела. В голове вертелась радостная мысль — мы едем обратно в Школу.
Глава 7 Я пребываю в растерянности
— Как исчез? — Я уставился на Бернеса, бестолково хлопая глазами. — Марк, ты чего несешь? Он ведь не фокусник, чтоб такие штуки проворачивать. И не туман, чтоб раствориться в воздухе. Это, между прочим, человек. Взрослый. Ничего не смущает? Никого?