Я даже, честно говоря, не понял, откуда появился пацан. В оба глаза смотрел на девчонку.

Почему? Да потому что охренел. Она фантастически была похожа на мою мать. Или моя мать на нее. Так, наверное, точнее выйдет. Учитывая, что Реутов — мой дед, есть весьма сильное подозрение — стоящая рядом девушка, которая из-за нашего столкновения морщилась и протирала плечо, теоретически может быть…Кем? Бабкой моей, что ли? Или реально совпадение?

Ну, просто…Да, бывают внешне похожие люди. Однако, эта особа точь в точь напоминала родительницу, покинувшую меня в совсем юном возрасте. Вот прямо одно лицо. Те же темные волосы, тот же аккуратный, чуть вздернутый носик, те же высокие скулы.

Материны фотки отец, конечно постарался убрать. Нигде в доме их не имелось. Имя родительницы он предал анафеме и ни при каких обстоятельствах его не упоминал. Но я всегда был стоумовым. Уже будучи подростком разыскал у отца в вещах старый альбом со снимками, которые они, так понимаю, делали с маман в период счастливой семейной жизни. Года два на них пялился ежедневно. Как дурак, честное слово. Пытался понять, почему она ушла.

Я был мелким в момент ее исчезновения, соответственно, обосраться настолько, чтоб мать забила на сына и предпочла свалить в теплые страны, не мог. Отец…Ну, не ангел он, конечно. Однако и не хуже других. Все в меру. Не думаю, что он бухал запоями или бил ее. Не похоже на батю. Он быстрее наоборот — большой ценитель женской красоты. Джентльмен и все такое. Гулял? Тут ничего не скажу. Опять же, в силу малого количества лет столь занимательные факты в моей башке не отложились. Однако, уверен, отец сильно любил маман. Ни к одной женщине потом душой так и не прикипел. А вот по родительнице…По ней он несомненно сох. Так сох, что хранил старые фотографии среди трусов и категорически отказывался говорить на темы, касающиеся матери.

Потом одна дамочка из обслуги дома, случайно спалив мою медитацию над фотками, донесла отцу. Он пришел ко мне в комнату и на полном серьёзе заявил, если не прекращу этот душевный мазохизм, то анафеме будет предано не только материно имя, но и мое. Ибо не хер ворошить прошлое. И уж тем более, в отношении женщины, которая положила болт на нас обоих.

Я перестал тайком изучать старый альбом, но лицо родительницы врезалось в мою память намертво. Оно даже снилось мне иногда. И сейчас я смотрел на точную копию этого лица. С той лишь разницей, что копия выглядела значительно моложе оригинала, на дворе 1938 год и моя мать еще даже в проекте существовать не может.