И весь класс, как один человек, четко отрапортовал:
— Так точно, товарищ Шильдкнехт!
От громкого рева полутора десятков луженых глоток Вильям Карлович недовольно поморщился, но высказывать своего «фи» не стал.
— Я, как вы уже слышали, — продолжил он, когда перестали дрожать плохо закрепленные стекла в оконных рамах, — буду преподавать на вашем курсе дисциплину «История Силового дела». Итак, товарищи курсанты, что же такого важного и не менее интересного может нам дать изучение «Истории Силового дела»? Никто не хочет высказать свои предположения на этот счет?
Но класс стойко молчал.
— Хорошо, — так и не дождавшись ответа, произнес доцент в полной тишине. — До сих пор наша передовая советская наука так и не смогла с точностью установить, чем же на самом деле является так называемая Сила. Или, как её еще называли при свергнутом царском режиме — Магия. Либо же, пользуясь официальным термином, используемым различными церковными концессиями — Божья Благодать…
[1] Сфинкс — в древнегреческой мифологии — чудовище с человеческой головой, лапами и телом льва, крыльями орла и хвостом быка, персонаж легенды об Эдипе.
Глава 25
Занятия у доцента Шильдкнехта ко всеобщему взаимному удовольствию продолжились с перерывом на обед до самого вечера, тем самым подвинув запланированную старшим наставником Болдырем физподготовку. Из всего класса только я мог предположить, отчего Вильям Карлович так рьяно пытается вложить знания о своем предмете в наши головы, даже сумев договориться с начальником училища о продлении сегодняшних занятий. Не иначе, что подброшенная мною идея требовала скорейшей реализации. У доцента попросту «руки чесались». Видимо, финансовое и материальное положение семейства историка действительно находилось в плачевном состоянии. Иначе отчего такая спешка? Но как бы там ни было, я с интересом слушал лекции Вильяма Карловича об истории Силового дела да и обо всей истории этого мира, куда меня забросила после смерти неумолимая судьба.
Согласно озвученному доцентом материалу, ситуация обретения Силы в этой параллельной реальности складывалась следующим образом: до 1809-го года никто в этом мире не воспринимал Магию всерьез, считая сказки, мифы и легенды о волшебстве лишь досужими вымыслами. По сути на тот момент, эта реальность ничем существенным не отличалась от моего родного мира. А возможно, и вообще ничем не отличалось… Я поставил мысленную «зарубку»: в ближайшее время посетить местную библиотеку и полистать учебники по истории до того самого переломного момента. И, если мои предположения подтвердятся, и наши миры не будут иметь никаких видимых отличий, тогда именно 1809-ый год станет той самой точкой бифуркации[1], после которого наши реальности начали "разбегаться'.