— Э, а вот этого не надо! — он навел на меня тазер. — А то еще один заряд получишь.

— Что здесь вообще происходит? — спросил я. — И кто ты такой?

— Что? Да ничего. Поимка особо опасного преступника, который сам пришел в руки ОКЖ, — весело отозвался парень. — А я — оперуполномоченный ОКЖ поручик Лобов.

— Опер упал, намоченный?

— Ну зачем же хамить, Ваше Сиятельство? Ай-яй-яй, нехорошо, — укоризненно покачал головой Лобов. — Впрочем, Доброславский вам сам все объяснит. Он просто мечтает с вами побеседовать. Лично.

— Приказ отдал Доброславский?

— Не задавайте глупых вопросов. Лучше вообще никаких. Я уже позвонил ему, и он на всех парах мчится сюда. Вы — самый разыскиваемый преступник Империи. По крайней мере, на сегодняшний день.

Значит, Доброславский ведет какую-то свою игру. В этом я больше чем уверен. Амбициозная скотина с погонами полковника всегда пытается играть по своим правилам.

— Да даже за это вас стоит закрыть, а то и казнить, — Лобов взял тот кинжал, лежащий на столе. Как, собственно, и все мое прочее оружие. — Обладание такими артефактами карается очень строго.

Ну и зачем ты мне это говоришь? Напугал волхва голой ведьмой… Интересно, давно ли он позвонил своему начальнику? И санкционировано ли такое Радомиром? Скорее всего, нет. Надеюсь, что так. И то, что это не санкционировано никем и сюда едет не опергруппа, а лично князь, мне очень не нравилось. Прикинем. Первое — если Доброславский ведет свою игру. Он меня забирает, а особо продвинутого опера устраняет, чтобы тот не болтал лишнего. Второе — если игра волхвов продолжается. Он устраняет опера, смотри выше, а меня отпускает продолжать дело, ласково потрепав по головке. Бедный опер… При любом раскладе — он труп. Но вот только пока он об этом не подозревает и купается в мечтах о грядущем повышении и награде. Вон как звездочки в глазах крутятся, прямо как баксы у дяди Скруджа. Только вот джекпота не будет.

— Смотри не порежься, — с усмешкой подколол его я. — А то моментально душа в Навь улетит.

— Шутить изволите, — усмехнулся опер, но кинжал отложил. — И…

Ну что же, клоуны веселые, конкурсы интересные, но этот цирк пора кончать.

— Потом еще спасибо скажешь.

— Это за что же? — удивился он.

— За спасение жизни.

Я сжал свободные пальцы в кулак, и опер схватился за горло и начал задыхаться, пытаясь протолкнуть воздух через сжатую трахею. Плохо своих оперов учит Доброславский, очень плохо. Например, Кощную Потвору им не преподают. Хотя, похоже, этот клоун не из Особого отдела, ауры Одаренного я не заметил. Ладно, не будем дурачка кончать, с него свои же шкуру спустят. Я разжал кулак и сделал движение ладонью. Опер перелетел через стол и чуть-чуть не вылетел в окно, крепко приложившись затылком о стену. Все, закатил глазки, лежит, отдыхает, крови на стенке вроде как нет.