Как всегда бывает с объявлениями, этот номер у меня прошел слабо. Кто-то уже не сдавал квартиры, кто-то предлагал почасовую оплату для любителей покувыркаться с секретаршей и прочими внебрачными утехами, а кто-то либо ломил несусветную оплату, либо предлагал жилье в центре и прочих местах среди массового скопления людей. Все это, разумеется, мне не подходило. Список объявлений таял на глазах. Надо же хоть где-то приткнуться…

Я договорился с пятью владельцами и пошел осматривать место потенциального жилья, точнее, их владельцев. И времени у меня было мало — надо успеть до ночи, чтобы на улице не спать. Я как-то привередлив в этом отношении, и бомжевать не намерен.

Первых трех я отмел сразу — кто-то цену поднимал на ходу и требовал залог, кто-то ну совсем не подходил. Какой интерес представляла, например, молодая девчонка со светлым оболоком, сдававшая квартиру родителей? Да никакого, кроме эстетического. Не нужны мне белые или светлые, подавай мне темных. И желательно нефильтрованных.

Требуемое нашлось на Петербургской стороне, у Черной речки. Старый доходный дом, квартиры в котором были выкуплены жильцами еще лет тридцать назад, во время жилищной реформы. И владелица подходящая.

Когда я одолел высокие пролеты и поднялся на четвертый этаж, я уже проклял все на свете. Старомодный лифт был на ремонте, и ходить предлагалось пешком. Ладно, не маленький и не слабенький, переживу как-нибудь.

Я несколько раз провернул ключ доисторического звонка, знавшего еще, пожалуй, Александра третьего. Дверь открылась, на этот раз без сюрпризов. Заклинаниями я пользоваться не стал — если там ведьма, мигом учует.

Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла довольно крупная кованая цепочка — о безопасности здесь заботились хорошо.

— Я по объявлению, — сказал я щели, из которой выглядывал чей-то глаз. — Мы с вами созванивались.

Дверь закрылась, послышался стук цепочки по полотну, и, наконец, ее все-таки соизволили открыть.

— Проходи, мил человек! — старушка-божий одуванчик открыла дверь и щелкнула выключателем в коридоре.

В желтом свете тусклой лампочки старушка выглядела настолько безобидно, что хотелось растаять душой и умилиться. Пустить непроизвольную слезу, так сказать. Да вот только оболок показывал другое. Ведьма та еще. Силы не очень большой, но черная однозначно. Подходит, беру!

— Куда? — спросил я.

— В коридор, милок, куда же еще? — пробубнила под нос бабка. — А дальше — на кухню. Чайку не желаешь?

— Пока нет, сначала надо о цене договориться.

— Цена та же, как и договаривались. Сдаю на месяц, не меньше.