— И это тоже, — улыбнулся старец, словно прочитав мои мысли.

— Тогда согласен.

— Тогда встреться со своей будущей напарницей и уладь все разногласия. Об остальном тебе сообщит Доброславский.

Встретиться? Почему бы и нет, только вот на моей территории, из поместья меня пока не выпустят, даже несмотря на грозную и льстивую бумагу от ОКЖ, состряпанную на гербовом бланке Доброславским. Тра-та-та, труля-ля-ля, в знак признательности в помощи, то-се, премируется путевкой в санаторий ОКЖ «Чертоги»… И внизу — «Явка обязательна». Больше на повестку похоже. Но на отца составит нужное впечатление. К тому же, как я узнал из оперативных слухов, сегодня ОКЖ внезапно свернуло свою инспекцию «Древа», оставив папу разбираться с учиненным разгромом. Папа не дурак, поймет, что к чему. Может, ему, конечно, будет неприятно, что я пошел на какую-то сделку с ОКЖ, но принципиально лезть на рожон с ними он не станет.

Так что я вычеркнул Марию из черного списка. Хочет — пускай еще раз звонит. Ибо нефиг. И точно, звонок раздался примерно в то время, когда я этого и ожидал.

— Привет! — голос Марии был грустный.

— Привет, — холодно ответил я. — Я в курсе.

— Ну раз так, то…

— Приезжай в поместье, поговорим.

— Хорошо.

Я быстренько заказал в малую гостиную легкий перекус и шампанское. Просто так, по старой памяти — собственно, праздновать было нечего, да и нынешняя размолвка с Марией меня выбила из колеи. А особенно — ее феерическое завершение на шоссе с оглушением меня из моего же серийника. Вот и посмотрим, насколько прав Радомир. Сейчас меня больше обуревали смешанные чувства. Что это такое? Представьте, что ваша теща летит в пропасть на вашей только что купленной новой машине. Представили? Но это была всего лишь шутка, которая к реальности отношения не имела. А вот злость, обида, разбитое сердце и осознание того, что тебя все это время использовали — имело. Хоть любовь осталась на месте, но кое-кому придется подробно объясниться и сильно потрудиться, чтобы я принял окончательное решение. Во всяком случае слова Радомира и Доброславского сыграли свою роль. И если я все-таки смогу ее простить… Там посмотрим, чего раньше времени гадать.

— Княжна Разумовская к Вашему Сиятельству! — громогласно объявил лакей, распахивая двери.

— Проси! — я принял непринужденную позу, развалившись на диване и положив нога на ногу «четверкой».

Лакей отошел в сторону, и появилась смущенная Мария. О, судя по осунувшемуся и припухшему личику плакать ей много пришлось. Сама на себя не похожа.

— Проходи, — сказал я. — Падай в кресло, сейчас шампанского налью.