— А теперь отойдите подальше, — посоветовал он. — Будет неприятно.

Мы послушались Воислава и отошли шагов на десять. И тогда он начал ритуал упокоения. Губы его шевелились, шепча заговор. Когда он закончил, то сплел Огнь Сварога, и бросил его в кучу.

В небо ударил столб огня, отгорел и пропал, как будто и не было. Только выжженное пятно на траве напоминало, что здесь лежало то, что оставалось от заложного покойника.

— Вот так вот, господа, — он подошел к нам. — Теперь я его упокоил.

— А с остальными разбираться будете?

— Ты имеешь в виду лесовичку и лешего? Нет, оставлю их в покое.

— Так просто и оставите?

— А что? — пожал он плечами. — Они нам не мешают. Тем более после демонстрации силы. Сейчас они забились под какую-нибудь корягу в лесу и молятся, чтобы мы его не спалили.

— Не спалим?

— Нет, конечно. Зачем? Чтобы добить нежить, которая сама нас боится, и устроить огромный лесной пожар ради этого? Стоит ли несколько аборигенов такой цены? После этого и базу придется бросить, среди пала не хочется жить. Так что пусть пока существуют, пока не нарушают соглашения.

— Соглашения?

— Негласного, естественно. Они не мешают нам, мы не пакостим им. Хотя вот лесовичка и нарушила его. Но поскольку никто не пострадал, а ты нанес им имиджевый урон, разобрав по частям заложного, будем считать, что мы квиты. До следующего раза.

Я вздохнул.

— А вот теперь вас ждет намного больший курс обучения, — продолжил Воислав. — Раз вы теперь столкнулись с монстрами и узнали тщательно скрываемый секрет, придется вам, детки, знать и уметь. Знать монстров и уметь с ними справляться. Не всегда все так просто, как сегодня. Но обещаю вам, что следующие две недели вас ждет много нового и интересного. Да, кстати, Апраксин!

— Я!

— Все, что взял в оружейке, сейчас же вернуть на место и снять все свои минно-взрывные художества. Сейчас же. До утра. А Разумовская пусть спать идет, а то скоро подъем, и опять кросс, никто ничего не отменял.

Я застонал, а Мария хихикнула.

— Чтобы в следующий раз знал, что нечего тут устраивать полигон с тяжелой артиллерией. Или ты думал, что я посмотрю на твои художества и решу отправить тебя обратно?

Я скорчил неопределенную мину.

— Не получится. Теперь ты свой и знаешь секрет. Что там с тобой будут делать дальше — меня не волнует, но поверь, с этой пальмы ты не слезешь, не ободрав задницу. Так что бегом марш исполнять приказание!

Ответом ему был лишь мой стон.

Чехол, прикрывавший диван, снялся, повинуясь рукам, сдернувшим его. Бецкой аж расчихался от пыли, осевшей на ткани. Да, в родовом особняке не мешало бы провести уборку, завтра вытащить из бессрочного отпуска слуг и горничную. Распустились тут без хозяина!