— Он еще и говорит? — я выпучил глаза.

— Даже заболтать может. Это же сказочник еще тот.

— И много тут таких?

— Есть немного. Это же междумирье. Особенно бойся тех, что о двух ногах. — сказал Радомир досадливо, но уточнять не стал.

Мы углубились в лесную чащобу. Да, это было похоже на те реликтовые корабельные леса под Питером, которые еще чудом сохранились. Так, петляя между древесных стволов мы пришли туда, куда меня изначально и вел волхв.

На огромной поляне стоял древний скит, каким я себе его и представлял. Огромный частокол из заостренных отесанных бревен, поставленных так, что просвета между ними не было, образовывал круглую стену, охватывающую это место.

— Нам туда, — бросил мне волхв, направляясь к резным воротам со сложным орнаментом, похожим на тот, который я видел на стенах в подвале. При нашем появлении ворота открылись сами. А внутри…

Это было самое настоящее старое капище. Резные деревянные идолы, расставленные по кругу и кострище в центре. Алтарь-жертвенник, впрочем, чистый, никакой крови или еще каких подозрительных пятен я не увидел. Это радовало. Или светлые не приносили жертвы, или у них тут астральное мыло хорошее.

У одного из идолов сидел человек. Седой, с усами и окладистой бородой, одетый в хламиду из непонятной ткани, расписанную рунами. В руке же этот волхв держал вычурный резной посох с навершием, слабо светившимся в полутьме Ляди.

— Здравствуйте, — поздоровался я. В непонятной ситуации и при встрече с незнакомцами следовало быть вежливым… до определенного времени.

— И ты здрав будь, отрок, — кивнул мне незнакомец. — Здравствуй, Творец.

— Здравствуй, Вратник. Я привел своего ученика, — Радомир опустился у идола напротив, я же остался стоять. Тут, похоже, гостям садиться не предлагали, а сам я не проявлял инициативы. — Будущий Проводник.

— Даже так? Подойди, — Вратник встал, опираясь на посох.

Я про себя пожал плечами, и пошел к нему, огибая алтарь и кострище.

— Готов?

— К чему?

И тут старец положил мне ладонь на макушку. Взрыв, точнее разряд молнии! В моей голове проскочили, мельтеша, десятки жизней, прожитых моими предками. Я упал на колени, схватившись за голову и меня вытошнило чуть ли не на сапоги Вратника, успевшего отшагнуть в сторону.

— Ну будет, будет, — ласково погладил он меня по голове, и, подав руку, помог встать.

Я стоял, пошатываясь, пытаясь свести глаза в кучку. Я знал! Все, чем занимались мои предки, все что они проживали, испытывали, за что боролись и страдали.

— Вспомнил?

— Да, — прокашлялся я от неприятного вкуса во рту и вытер губы холщовым рукавом своей рубахи. — Что это было?