В общем, дело кончилось опечатыванием аппаратуры и приставлением в лабораторию одного из волхвенков Доброславского. Теперь весь теоретический отдел «Древа» в холодном поту делился с Особым отделом всеми своими наработками. А папе вынесли особое предостережение от местной конторы, чтобы он не занимался подобными делами. Иначе будет большой ай-яй-яй с предоставлением места на каторге. Не посмеют? Еще как. Тут же непосредственная угроза существованию мира — по крайней мере так будет проведено через Русскую Правду для вынесения приговора. С волхвами, как я уже говорил, шутки плохи.

Папа ходил мрачнее ночи и рычал на всех, кто пытался к нему сунуться. Еще бы, так вложиться в перспективные исследования, набрать команду, построить экспериментальную и вполне рабочую установку — и получить удар под дых на взлете! Я подозревал, что тут у Доброславского возник зуб именно на меня и он решил оторваться на мне опосредованно, через клан. Тем более он передал мне через отца привет, и сказал, что всегда рад меня видеть. Я вот только не рад, но это никого не касается.

И, наконец-то, вернувшись из полуразгромленной стараниями ОКЖ лаборатории, папа вызвал меня к себе в кабинет.

— Садись, — сказал он, махнув рукой на кресло.

Я послушно плюхнулся на сиденье, и приготовился внимать. Точнее, сделал вид.

— Тобой очень сильно интересуется Доброславский.

— Это не новость, — хмыкнул я. — Он меня и допрашивал по инциденту на дороге. Влюбился, наверное.

— Это тебе, — папа бросил на колени запечатанный конверт. — Просил передать.

Я взял конверт двумя пальчиками, как что-то вонючее и грязное.

— Больше он ничего не велел передать?

— Я сказал «просил», а не «велел». Еще какой-то князек будет мне повелевать! — рыкнул отец.

Достали его волхвы окончательно. На нервах весь, мятый, осунувшийся… Жалко. Я распечатал конверт прямо здесь — посмотрим, что пишут.

«Милостивый государь! Не соблаговолите ли вы…» и прочее, и прочее высоким деловым штилем. Короче, это было приглашение Доброславского к встрече в управе ОКЖ, больше похожее на повестку. Или у них здесь канцелярит такой, что заставляет судорожно взять под козырек и с вещами явиться в тюрьму?

— Что пишет? — спросил папа.

— Приглашает на свидание. Вроде как деловое, — я дал ему письмо.

— Надеюсь, что так. Поедешь?

— Не хотел бы…

— А ты поезжай, — неожиданно сказал отец. — Может, узнаешь, что у него на уме и чего он так неожиданно взъелся на род Апраксиных.

У меня, конечно, были на этот счет соображения, но…

— А на кого еще? — спросил я. — Кто вел разработку всевозможных техномагических штучек, способных открыть окно в другой мир?