Всё случилось так стремительно, что, когда проморгались мои ослеплённые вечным полуденным солнцем теневой параллели глаза, я увидел на месте сгинувшего в омуте ящера лишь отчаянно барахтающуюся фигуру его седока. Борку товарищи тут же бросили несколько верёвок и сноровисто вытянули беднягу на сушу. Спасать же провалившегося с головой ящера никто даже не пытался. Куцая рептилия, перед тем как окончательно затихнуть, ещё несколько секунд попускала со дна болотной трясины отчаянные пузыри. Но что тут поделать, дурной ящер сам себя утопил.
Как вы уже наверняка догадались, вместо земляного пола дворцового подвала мы вдруг оказались на примерно того же метража крохотном островке — эдакой здоровенной земляной кочке посреди широченного болота, на которой бойцы нашего славного отряда поневоле скучковались по центру, отшатнувшись от опасных скользких берегов.
Дружно пробудившиеся от спячки изменённые наёмники сноровисто повскакивали на ноги, сразу значительно сократив затраты площади на больше не нужные спальные места. За счёт этого, собственно, нам и удалось мгновенно потесниться к центру острова, оголив со всех сторон примерно метра по полтора земляного берега, омываемого бурой болотной водой.
Растревоженная оглушительным бульком самоубийцы-ящера и последовавшим далее отчаянным плеском в болотной воде его чудом выжившего седока, с соседних окрестных кочек и кувшинок воспарила басовито-гудящая крылатая армада потустороннего гнуса и первой волной атаковала незваных гостей. При ближайшем рассмотрении местные кровопийцы оказались натуральными монстрами. Комары и слепни с мой большой палец длиной атаковали наши сгрудившиеся ряды серыми тучами со всех сторон. И за чередой последовавших тут же отовсюду остервенелых хлопков и шлепков все мы чуть не прозевали вторую, куда более опасную волну незаметно подкравшихся и дружно взвившихся из прибрежной болотной тины десятков жабоподобных тряхунов.
Первыми, как ни странно, главную опасность за пеленой атакующего гнуса разглядели борки, верхом на своих рослых ящерах башнями возвышающиеся над остальной массой отряда. Практически синхронный залп во все стороны из десяти широченных стволов (спасённый белошкурый остервенело оттирался от ряски и ила, поэтому пока что был не боец) на миг разорвал серую пелену гудящего гнуса в округе и обозначил блеснувших на солнце мокрыми боками налетающих вторым темпом жаботелых теневых тварей, длиннющие и смертельно опасные языки которых уже готовились выстрелить в нашу сторону.
Увы, картечь борков поразила и разнесла в клочья лишь малую толику целей, чересчур юрких и вертлявых для такого примитивного оружия. В ответ из пастей уцелевших тварей выстрелили десятки мощнейших электрошокеров (в виде трещащих от едва сдерживаемых разрядов смертоносных кончиков многометровых языков), грозя захлестнуть столпившихся чересчур близко обидчиков их собратьев испепеляющим каскадом молний.