— Ничего, отобьёмся.

— Уверен?

— Будто у нас есть выбор.

— Это правда, выбора нет… О, а вон и новые тварюшки к нам на огонёк пожаловали. Ну как тебе? Красавцы, скажи?

— Блин, да ну на хрен! Чё это ещё за гребаные павлины⁈

Глава 26

Глава 26

Глава 26

— Откуда они вообще здесь взялись⁈ — продолжил дивиться я неожиданно лубочному зрелищу.

— Павлины, говоришь, — хмыкнула Линда. — Забавные, однако, у тебя, Сергей, ассоциации с релаксом. Я же, наоборот, по шалунам-котикам угораю.

— Да какие, на фиг, ассоциации? И при чём тут твои котики⁈ — возмутился я в ответ. — Глаза разуй! Реально ж вон три павлина возле нашего берега важно взад-вперёд выхаживают, хвосты длинные по ряске болотной волоча. А четвёртый за их спинами на кочке остановился и покрасоваться решил. Эвона как роскошный хвост свой веером развернул.

— А тебя не смущает, что кругом вода, а реальные павлины в принципе плавать не умеют? И вообще это ни разу не болотные птицы.

— Что?.. Как это?

— Ну, во-первых, у павлинов перепонок на лапах нет. А во-вторых, слишком длинный хвост их якорем бы на дно…

— Да я не про то, — отмахнулся раздражённо от дурацких разъяснений. — Понятно, что павлины не пловцы. Но, блин, вот же они. Я их собственными глазами вижу… И народ наш вон тоже, гля, подходят к ним, кормят чем-то. Видала, как один полупрозрачный придурок только что за хохолок птичку погладить попытался?

— Не факт, что они к павлинам подошли.

— Да как не к павлинам-то, когда ж с павлинами вон?..

— Это иллюзия, Серёж. Очень качественная и реалистичная иллюзия, — огорошила Линда. — У тебя ж имеется навык, позволяющий видеть сквозь морок. Активируй его, и будет тебе счастье.

Я послушно скастовал Третий глаз и в следующую секунду с трудом сдержал рвотный позыв, обнаружив на месте трёх прогуливающихся вдоль берега красавцев павлинов три отвратительно вида зубастых безглазых башки, размером с колодезное ведро, беззастенчиво пожирающих тянущихся к ним изменённых. Полупризрачных бедолаг, пребывающих в благостной прострации и беспечно приблизившихся к берегу, три ненасытные пасти спокойно, без суеты, кусали за руки, ноги и бока. Причём в момент укуса монстрами конечности и участки тел заживо пожираемых бедняг под нацелившимися на них зубами на миг обретали реальную плоть, и из разорванных мощным укусом тканей брызгала реальная кровь. Но стоило урвавшей добычу башке отстраниться, пережёвывая и заглатывая лакомый кус кровавого мяса, и изуродованное тело изменённого мгновенно возвращалось к начальному полупризрачному виду. Ужасная рана прекращала кровоточить, и очарованная иллюзией жертва, позабыв о короткой вспышке боли, продолжала активно тянуться к той же или соседней зубастой башке, предлагая себя для нового укуса.