На мгновение мне стало физически плохо, но я сдержался. Руку не отдёрнул и продолжил качать. Точнее… продолжил разрешать ей сливать в меня всё то, что она копила, как мне показалось, на протяжении сотен лет.

«Ну здорово», — промелькнула мысль: «Опять не спать».

Наконец Вивиана отпустила мою руку и резко распахнула глаза. Они больше не были такими мутными, появилась осмысленность, какой-то свет и даже слабый румянец на щеках тут же выступил.

— О, — выдохнула она. — Спасибо. Мне уже легче. Гораздо-гораздо легче.

Тут Вивиана наконец присела на стул, который я ей услужливо пододвинул и шлёпнула на стол здоровенную кожаную сумку.

— Вы мне всё равно не поверите, — слабо улыбнулась она и начала копаться в сумке.

— Но вы всё равно расскажете?

— Именно! На днях мне приснился сон. И кто-то во сне сказал мне, что я должна ехать в Венецию, в район Дорсодуро и разыскать вас, синьор Маринари. «Иди-и-и к Маринари», — мрачно пропела она. — «Иди-и-и-и к Маринари». Я сперва не придала этому никакого значения. Ну бред и бред, мало ли что присниться может? Но когда это повторилась на третью ночь кряду, я больше не могла игнорировать этот знак…

Тут Вивиана вытащила из сумки свёрток. Какую-то штуку, замотанную в чёрную ткань.

— Я живу в Милане, — продолжила она. — А не так давно ездила в Венецию как турист. Ходила, гуляла, и на местной барахолке, где-то в районе Риальто, нашла одну очень интересную лавку. Решила прикупить интересные экземпляры для своей коллекции…

— Коллекции чего? — уточнил я, но остался без ответа.

— … и с того самого момента моя жизнь превратилась в ад. И мне пришлось, понимаете? Я была вынуждена ехать обратно, чтобы встретиться с вами. Два дня в пути, не спала, не ела. Мне… мне очень плохо, синьор Маринари.

И тут Женщина наконец-то развернула тряпку. Кукла. Примерно с моего штатного чебурашку размером, вот только изображала она какого-то… босяка? Пацана-беспризорника — потрёпанный и местами заштопанный пиджачок, короткие штанишки, на голове кепка. А заплатка на коленке явно что стилизована под синяк. В левой руке кукольный беспризорник зажимал тросточку. Кукла, казалось бы, как кукла.

Но стоило мне взглянуть на неё при помощи дар, как я ощутил исходящую от неё волну холода и злобы. В ней было столько проклятой энергии, что мне аж дурно стало, хотя я… ну… умею, как говорится, и могу. Это был не просто артефакт, это была вещь, цинично созданная именно что со злым умыслом.

— Интересно, кто ж вам такое счастье продал, — пробормотал я, разглядывая беспризорничка. — А главное: зачем?