Носился между плитой, доской и холодильниками. Руки двигались на автомате, глаза следили за всем и сразу, а уши ловили тот тонкий момент, когда ризотто начинает тихонько шипеть и требует добавки бульона.

— Джулия! Помогай! — первые сковородки с ризотто были выставлены на раздачу, кареглазка принялась паковать их по боксам, а я полетел дальше.

В момент филеровки дорадо искренне жалел о том, что у меня нет дополнительной пары рук, а готовить ногами крайне негигиенично. Но ничего, справился! Дальше — прошутто, мидии вместо сотейников по огромным кастрюлям как в столовке, и скоростная рубка тартара.

Бегая туда-сюда, в какой-то момент я заметил наглую рыжеволосую морду в зелёном котелке, выглядывающую из-за холодильника. Сперва подумал, что мне показалось, но потом услышал:

— Пс! Пс! Маринари! Ди сюда!

— Занят! — крикнул я, не оборачиваясь, и продолжил поочерёдно помешивать ризотто. — Приходи через полчаса!

— Тебя срочно хотят видеть! — настаивал лепрекон. — Важные дела!

— Полчаса! — рявкнул я. — А теперь вали отсюда и не мешай!

— Не забудь, пожалуйста, — на прощание сказал лепрекон и исчез, а я продолжил безумную гонку и спустя двадцать семь минут тридцать секунд: — Ху-у-у-у-у! — выставил на раздачу последние позиции. — Всё.

Глядя на то, как курьеры графини, имя которой я слышал в первый, но надеюсь, что не в последний раз, пакуют контейнеры по термосумкам, я рухнул на табуретку и утёр пот со лба. Добрая встряска, добрая. Запястье чуть сводит, зато душенька моя довольна и приятное тепло удовлетворения разливается по ней. Сделал. Сумел. Графиня будет довольна, да и денежка хорошая капнет.

И тут хорошая мысля пришла, как говорится, опосля. А чего я Петровича не разбудил? Ну… не разбудил раньше, разбужу сейчас. Я подошёл к полке, на которой ночевал домовой, и со всей дури кулаком бахнул по дверце. Раз бахнул, другой, третий.

— А⁈ Что⁈ Пожар⁈ — собственной тушкой открыв дверцу, Петрович вывалился с полки и упал, приняв упор лёжа. Затем вскочил на ноги, и начал озираться вокруг красными от недосыпа глазами. Не усмотрел ничего экстраординарного и заорал: — Маринарыч⁈ Совсем плохой⁈ Мы когда спим, тогда спим! Это закон природы и сколько раз я буду тебе это…

— Тихо, — попросил я. — Я всё понимаю и всё компенсирую. Момент!

Метнувшись на бар, я сделал домовому ещё одну порцию лавандового фрапучино, вот только на сей раз взял тройную порцию эспрессо и вдобавок зарядил напиток энергией.

— Вот, — поставил я перед домовым бокал. — Это тебе.

Петрович посмотрел с недоверием, пробормотал что-то под носом, а потом присосался к трубочке. Усы домового тут же встали дыбом, брови отлетели в небеса, а мутные сонные глаза распахнулись и стали ясными, аки небо.