— Стоп-стоп-стоп, — улыбнулся я. — Это ты сейчас так витиевато подводишь к тому, чтобы я взял его к себе на кухню?

— Ага, — радостно тряхнул рыжей башкой Шон.

— А ты хоть понимаешь вообще, что такое кухня?

— Синьор Маринари! — внезапно подал голос Конан. — Прошу прощения, что влезаю, но кажется я понимаю, что такое кухня. В данном конкретном контексте, кухня, насколько я понимаю, это приготовление блюд по оригинальным и утверждённым рецептурам по подготовленным заранее и соответствующим заявленному качеству продуктов. Но что самое главное, я тоже согласен с вами… пусть вы и не высказали мысль вслух… согласен с тем, что я вряд ли гожусь для работы на кухне. Моих знаний и умений явно недостаточно, и ассортимент блюд, которые я могу приготовить, заканчивается простейшими бутербродами.

— А ты любишь слова, да? — спросил я, почесав в затылке.

— Зато! — продолжил молодой лепрекон. — Я довольно сносно умею варить кофе и смешивать алкогольные напитки. Я учился в таких местах, как…

А дальше Конан начал называть такие заведения, что у меня аж глаза на лоб полезли. Не рестораны высокой кухни, но действительно культовые места от мира питейных заведений. Бары, клубы, чайные, кофейни и элитные пивные рестораны, о которых сложены легенды. И это меня… подкупало.

— Ага, — я посмотрел на Конана. — А как ты там учился? Ты же лепрекон?

— Подсматривал. А практику проходил в домашних условиях. Тестировал напитки на семье.

— Семья, должно быть, была очень рада?

Конан утвердительно кивнул, а я задумался.

— Слушай, дружище, а ты можешь чуточку увеличиться в размерах?

— Зачем?

— Затем, чтобы ни у кого из посетителей человеческого ресторана, рассчитанного на человеков, не возникало лишних вопросов. Можешь или нет?

Лепрекон пожал плечами, а потом достал откуда из-под стола горшочек с золотом. Причём полный до краев, явно на зависть другим рыжим. Дальше горшочек засветился, золота в нём чуть поубавилось, но Конан тем временем начал расти и остановился где-то на отметке метр пятьдесят.

— Ну отлично! Если что скажешь, что в детстве курил, — сказал я, а потом задумался и добавил: — Тем более, что это скорее всего правда.

— То есть вы берёте меня на работу?

— Беру! — сказал я. — Будешь трудиться у меня бариста.

Внезапно оказалось, что этот наш разговор подслушивал вообще весь зал. Лепреконы, до этого исправно убирающие зал перед ночной сменой, радостно завопили. Кто-то пустился в пляс, кто-то закружился в стихийном хороводе, кто-то начал распевать что-то гортанное, а Шон рядом со мной принялся отбивать чечётку.