— Понимаю, тяжко тебе здесь было, — кивнул я. — Так, а насчёт моего предложения ты как?
— Я ж тебе говорю, врачи — это святое. Если хочешь здесь лечить и учить, я не против. — сказал призрак, потом продолжил более резко. — А начнёшь продавать трусы и колготки — выкину всё в Фонтанку вместе с твоими продавцами. Дотянусь до неё вот специально, всем назло, ты понял?
— Надеюсь до этого никогда не дойдёт, — рассмеялся я. — Тогда по рукам?
— По рукам, — ответил Валера и протянул в мою сторону прозрачную конечность.
Я попытался изобразить рукопожатие, но ощутил лишь холод там, где должна быть его рука.
— Эх, даже руку хорошему человеку пожать не могу, — как-то особенно грустно произнёс Валера.
— Ладно тебе, не расстраивайся, — сказал я. — Что ж теперь поделаешь. Хорошо хоть поговорить по душам возможно.
— Это да, — согласился Валера. — Да попугать как следует жирных индюков в дорогих сюртуках, тоже хорошее развлечение.
— А если такие ко мне на приём придут, сможешь их не трогать? — решил я спросить, чтобы решить эту проблему, как говорится на берегу.
— Только ради тебя, Саш, — развёл Валера снова свои прозрачные руки. — Только ради тебя. Спасибо тебе, Сань, впервые за сорок лет нормального человека встретил. Мы же с тобой будем видеться?
— Каждый день, я же тут работать буду с утра и до вечера, — улыбнулся я, — Ещё и надоем тебе как следует.
— Вот и хорошо, — сказал призрак, интонация показалась довольной, но он словно устал, голос становился всё тише. — Напрягся я сегодня больше обычного, Сань, отдохнуть надо, ты уж извини.
Призрак растаял, растворившись в воздухе. Сколько я не приглядывался, не смог больше его увидеть.
— Ладно, Валер, отдыхай, — сказал я и допил последний глоток кофе. — Чуть позже ещё загляну.
Глава 8
Времени до четырёх было ещё много, и я решил поехать пока домой, пообедать в семейном кругу и поговорить с родителями по поводу выделенного мне помещения, что они интересно скажут. Про общение с призраком тоже можно рассказать, только выборочно, сами понимаете.
— Куда это ты свинтил сегодня с утра пораньше? — спросил отец, когда я вошёл в каминный зал, где он сидел у огня и читал книгу. Очень редкое зрелище, я впечатлился.
— Обухов позвал посмотреть помещение, — ответил я и плюхнулся в соседнее кресло.
— Второго января? — искренне удивился отец.
— А чему ты удивляешься? — спросил я. — Это ж Обухов. Это нержавеющий и неутомимый механизм.
— Ну да, точно, — махнул рукой отец. — О чём это я? И где это находится?
— Набережная Фонтанки сорок, — спокойно сказал я, глядя на пляшущие на берёзовых поленьях языки пламени и ждал реакции отца.