В подобном напряжённом ритме мы работали следующие две недели. За это время я гораздо лучше научился понимать рисунок сражения, пробудил больше воспоминаний Фёдора Меченого о работе с клинком и, казалось, стал чаще заставлять Якова защищаться. Несмотря на это, новостей о покидании расположения учебного центра нашим отрядом не появлялось. Сбылась угроза Игоря Леоновича. Он намеренно задерживал отряд, не позволяя ему отправляться за стену за добычей, аргументируя это слабой подготовкой мага и подмастерьев.

Это сделало обстановку в подразделении несколько более напряжённой, однако во что-то большее она не переросла. Кроме того, в центре подготовки на меня тоже никто и не думал нападать. Да, неприятных взглядов стало несколько больше, однако того, чего я опасался, не происходило. Враги затаились.

«Не стоит расслабляться, — сам себя настраивал я. — Они выжидают, хотят, чтобы я расслабился, а затем планируют нанести неожиданный удар».

— Фёдор, а ты что это задумался? — позвал меня Яков, отвлекая от неприятных мыслей. — Иди ко мне. Твоя очередь.

Тяжело вздохнув, я встряхнул уже восстановленными целителем руками, собрался с мыслями, подхватил учебный клинок и приготовился к бою.

Посторонние мысли при этом постарался откинуть: последнее время предпочитал в сражениях с Яковом сосредотачиваться лишь на нём и его ударах. Так получалось пребывать в некотором странном пограничном состоянии. Лучше реагировать на атаки, находить бреши в защите наставника и вообще держаться дольше обычного. Кроме того, в такие моменты я не искал ответов на вопросы, кто же я такой на самом деле, и работал так, словно всё это время был Фёдором Меченым, сражающимся с противником не на жизнь, а на смерть.

Также всё происходило и сегодня. Яков атаковал, а я защищался, пропуская болезненные удары и изредка переходя в наступление. Наставник уже давно понял, что уровень моих сил гораздо выше остальных, а также помнил про внезапные озарения, поэтому держался чуть настороже, успевая резко ускориться и нет-нет отбить очередной успешный удар. Однако сегодня всё пошло не совсем по плану. Я явно держался дольше обычного, старался отгородиться от волнами накатывающей боли и ещё больше сконцентрировался лишь на сражении, желая отрешиться от мешающих ощущений, и в какой-то момент заметил, что наставник как-то сильно открылся и слишком замедлился.

«Сейчас!» — мелькнула в голове мысль, и я взорвался градом ударов, заставивших наставника резко ускориться, отскочить назад и перейти в глухую оборону. Вот только позволять ему отступить я был не намерен и, сократив дистанцию, продолжил атаковать.