— Тащим! — подхватывая пилота под правую руку, тут же среагировал Михаил и вместе с Радулом аккуратно вытянул Стефана из кабины. Уложив постанывающего пилота на землю, он тут же принялся осматривать его ногу в поисках кровоточащей раны, но таковой все не находилось. — Тебя куда ранило?

— В зад! Так прилетело, что вмиг все онемело. А теперь ногу судорогой сводит — мочи нет!

— Странно. Ничего не вижу, — повернув Стефана на живот, Михаил осмотрел предполагаемое место ранения. — Целый у тебя зад, чего ты придумываешь!

— Должно быть, сковорода спасла.

— Сковорода? — удивился Радул, не прекращая массировать ногу сослуживца на пару с Михаилом.

— Да. Мне ее русский механик, Савва Прокофьич, продал. Клялся, что пуленепробиваемая. Знаете, сколько денег мне пришлось за нее заплатить⁉

— Хорошо зная Прокофьича, могу сказать что немало! — рассмеялся Михаил. — Я-то подшутить над другом хотел с этой сковородой, а он, видать, за чистую монету принял и решил подзаработать! Вот ведь шельмец ушлый! И поскольку нынче пуленепробиваемые сковороды идут?

— Сто лави отдал, — буркнул в ответ Стефан, осознавший, что над ним изрядно подшутили, да еще и обобрали при этом.

— Солидно! — присвистнул Михаил. — Но, судя по тому что ты не щеголяешь лишней дыркой в своей пятой точке, она того стоила! — уже под смешки собравшихся вокруг солдат и офицеров резюмировал он. — Пойду, гляну, как там твоя спасительница поживает. — Поднявшись с колен, он забрался на крыло и вытащил из кабины пилота развалившуюся на пять крупных обломков сковороду. — Во, гляди, спасла тебя все-таки железяка! Можно сказать, закрыла своей грудью наиболее незащищенное место! — под всеобщий хохот, переходящий в откровенный ржач, Михаил протянул Стефану осколки, — Держи, болезный. Вернешься домой, повесишь в рамке над камином, чтобы в старости внукам рассказывать о героической гибели этой сковороды. А из этого медальон себе сделаешь, протянул он Стефану расплющенную пулю. Будешь потом девушкам хвастать о своей… кхм… пуленепробиваемости! Мол, такой герой, что даже пули о тебя в лепешку разбиваются! А вы, господин поручик, прекращайте уже его за ляжку мять, Стефан у нас чай не красна девица. — Кто-то из собравшихся не выдержал и, повалившись на землю, начал биться в припадке истерического хохота, поддерживаемый со всех сторон сослуживцами. Красный же, как рак, Радул в мгновение ока отпрыгнул от своего «раненого» товарища и, не находя ответных слов, лишь фыркнул и, развернувшись, скрылся за спинами собравшихся.

— Какие мы все нежные натуры, — покачал головой ему вслед Михаил. — Ну, а ты, неженка, долго еще отдыхать намереваешься? — вовремя вспомнив, что имеет дело с аристократом, он успел остановить занесенную было для пинка ногу. — Давай, поднимайся. А то, не дай Бог, самый главный орган лежа на холодной земле отморозишь. Потом девушки любить не будут.