Вернувшийся из своей затянувшейся командировки Михаил тоже порадовал немалыми достижениями. Помимо продажи изрядного количества лицензий на производство их изделий, он смог приобрести таковые на ряд материалов и механизмов, что столь сильно требовались им самим. Так в Германии удалось выкупить рецептуру и технологию изготовления дюралюминия, всю ценность которого сами немцы еще не успели осознать, и даже отсутствие в России какого-либо промышленного производства потребного для него сырья, не остановило авиатора. В Америке же вышло добыть патент на легированную ванадием сталь, что в САСШ применялась повсеместно в автомобильной промышленности. Благодаря своим более высоким параметрам тепло- и износостойкости, нежели хромоникелевые стали, используемые в Европе и России, она изначально обеспечивала лучшие технические параметры и надежность заокеанской техники, отчего та и находила спрос в Евразии. Штаты же стали первыми, кто принялся использовать эту легирующую добавку в своей металлургии по той простой причине, что единственное крупное месторождение Ванадия было открыто в Перу в 1905 году и второго такого пока нигде не находилось, хотя сам металл и его свойства стали известны миру еще в начале XIX века. Естественно, со временем, и то, и другое, наряду с титановыми сплавами, нашло свое широчайшее применение в авиационной промышленности, о чем пришедшим из будущего летчикам было хорошо известно, потому радость от получения подобных рецептур была неподдельной. Но, к сожалению, теперь требовалось задуматься об открытии своего собственного сталелитейного заводика, ибо идти на поклон к существующим гигантам с просьбой отлить им пару тонн специальных сталей, виделось пустой тратой времени. Столь малые объемы для них были попросту не интересны, а авиаторам большего не требовалось. Впрочем, сперва следовало по достоинству оценить сами материалы, благо Михаил заказал по паре тонн слитков того и другого, поставку которых можно было ожидать уже в скором времени. Но о постоянных заказах в САСШ и Германии подобного сырья нечего было и мечтать, если они желали производить конкурентоспособную на мировом рынке продукцию.

Также он похвастался совершенно неожиданным обнаружением оружия, которое даже и не думал найти. Лишь проявленный интерес при беседе с хозяином очередного оружейного магазина позволил ему уже спустя минуту после заданного вопроса о самозарядных винтовках получить в руки именно то, что он и просил! Причем демонстрируемый образец отнюдь не являлся заоблачно дорогим или недоступным к приобретению. Всего в 28 долларов было оценено оружие в люксовой комплектации, что смело можно было сравнивать с советским СКС. Хоть продавец и называл Винчестер М1907 под патрон 0.351 Winchester Self-Loading именно винтовкой, по сути, данное оружие являлось самозарядным карабином. Но даже это не имело особого значения, ведь за откровенно бросовую цену здесь и сейчас Михаилу предлагали идеальное оружие, как для солдат штурмовых батальонов, так и экипажей бронетехники, для вооружения которых они в своих планах подумывали о разработке пистолета-пулемета. Причем этот самый карабин, в отличие от длинноствольного Маузера К-96, и наряду с карабином Манлихера образца 1903 года, смело можно было назвать оружием, использующим промежуточный патрон, обеспечивавший прицельную дальность стрельбы до 400 шагов. А совершенно легально предлагаемый вместе с винтовкой прибор для бесшумной стрельбы конструкции Максима, вообще превращал ее в настоящего предка российского «Винтореза»[1]. Вот только генералы, грезящие стрельбами на 1000 метров и более, не смогли разглядеть в этом великолепном образце стрелкового оружия всех его достоинств, выделив для себя лишь недостатки, вроде малой дальности стрельбы, увеличенного расхода патронов и несколько большей цены, по сравнению с винтовками со скользящим затвором. Зато пришелец из будущего осознал все мгновенно. И поспешил уделить внимание вопросу появления данного оружия. Результатом чего стало твердое обещание самому себе по возвращению в Россию выписать карабин из САСШ, коли оно не обнаружится в одном из оружейных магазинов на родине. С приобретением же лицензии на карабин, уже успевшего обзавестись потомком образца 1910 года, коего просто не оказалось в закромах посещенного магазина, он решил повременить. И причин тому было множество. Во-первых, лицензии ныне стоили немало, а средств на кармане имелось весьма ограниченное количество. Во-вторых, «чистокровный американец» в России вряд ли мог прижиться в силу тех патронов, под который этот карабин вообще производился. Ни армия, ни пограничная стража, ни полиция, не были замечены в готовности принимать на вооружение еще один тип боеприпасов. Ведь даже владевшие самозарядными пистолетами офицеры были вынуждены закупать патроны самостоятельно, так как интенданты поставляли в войска таковые лишь к винтовкам Мосина и револьверам Нагана. А ведь, в отличие от пистолета — оружия офицера, за право иметь который у императора испрашивала дозволения именно «каста» офицеров, за сходный по цене карабин для вспомогательных войск вряд ли кто решился бы замолвить словечко у самодержца. Потому тут требовалось все хорошенько обдумать. В-третьих, мало было выкупить лицензию. Куда большие деньги впоследствии требовалось бы вложить в организацию производства, что, при отсутствии гарантий достойного спроса, опять же виделось выбрасыванием денег на ветер. Тем более у них в плане производства пистолетов еще конь не валялся, а потому напротив карабина была поставлена жирная галочка, к которой, непременно, требовалось вернуться чуть позже.