Нельзя было сказать, что деревня производила тягостное впечатление. Но, куда бы ни падал взор, глазу не удавалось зацепиться хотя бы за малейший признак цивилизации. Цивилизации в том смысле, к которому привыкли люди проживающие в XXI веке. Ни тебе перекошенных еще деревянных электрических столбов, ни тебе разобранного на запчасти и почти сгнившего трактора или грузовика. Даже телевизионных антенн на крышах и то не наблюдалось. Лишь потемневшие от времени бревенчатые избы, отгороженные от соседей заборами из нетесаной доски. И, что, наверное, более всего повергало в шок — никакого вездесущего мусора! Ведь, как бы грустно это ни звучало, именно мусор стал истинным доказательством наличия технологической цивилизации на планете. И даже в лесах, когда они изредка выбирались по грибы и ягоды, всевозможные обертки, сигаретные пачки и банки из-под пива попадались в самых казалось бы дремучих местах. Здесь же не было ничего! Ни одного фантика, ни одного окурка. Поначалу, ни один из них даже не обратил на это никакого внимания, но вскоре глаз бывшего пилота штурмовика, успевшего даже повоевать, зацепился за некоторые несоответствия, и только при подходе к деревне, в голову пришла мысль об отсутствии мусора. Вот только озвучить ее Михаил не успел, поскольку их компанию уже приметили местные, от вида которых становилось не по себе. Заросшие, бородатые мужики, одетые если не в обноски, то во что-то очень близкое, в убитых напрочь сапогах появились из-за угла крайнего дома и, заметив троих незнакомцев, тут же направились к ним. Ранее подобных колоритных личностей друзья встречали только на Ленинградском, Ярославском и Казанском вокзалах Москвы, где те изволили проживать.

Михаил уже было приготовился к неминуемому мордобою, уж больно неприветливые у местных были физиономии, но те, подойдя поближе, стянули с голов засаленные шапки непонятного фасона и даже чуть поклонились.

— День добрый, вашбродь, — прогудел выглядевший наиболее старшим из числа подошедших.

— И вам, мужики, добрый день, — тут же ответил воодушевившийся Михаил, поняв, что прямо здесь и сейчас их бить не собираются. — Не подскажете, где мы оказались? А то заблудились малость.

— Так село Дарьино, вашбродь, — огладив растрепанную бороду, степенно ответил мужик.

— Дарьино? — Михаил бросил многозначительные взгляды на друзей. — Мы ведь от Нижнего Новгорода недалеко, верно?

— Верст семь выйдет, вашбродь, так что да, недалече будет.

Царапавшее сознание старорежимное «вашбродь» произносимое местными как-то чересчур привычно заставило Михаила напрячься. Не смотря на время прошедшее с тех пор, как исчезла Российская империя, хотя бы раз в двадцать-тридцать лет в новостях проскакивала информация об обнаруженных поселениях староверов да малых народов все еще считающих, что живут под властью царя. Вот только подобное могло бы стать правдой где-нибудь в непролазной сибирской тайге, но никак не в ближайшем пригороде Нижнего Новгорода. Тем более Дарьино, давным-давно ставшее частью города, было ему хорошо знакомо. И уж конечно здесь не могло сохраниться подобных изб.