В отличие от авиаторов, полночи праздновавших успех Михаила, болгарские и турецкие сухопутные войска даже не помышляли об отдыхе и всю ночь провели в постоянных схватках, зачастую сходясь в штыковую. К утру, заняв ряд полевых укреплений в первой линии обороны, болгарское командование подсчитало оставшиеся в строю силы и осознало, что о дальнейшем продвижении не могло быть и речи. Потери в убитых и раненых понесенные за одни сутки непрекращающегося штурма составили свыше трети всех собранных у Чаталджинской линии войск.
Помимо этого, еще до штурма не менее четверти войск выбыло из-за разразившейся эпидемии тифа и дизентерии. В результате, занятые такой кровью позиции пришлось оставить уже утром 18-го ноября, не дожидаясь очередной контратаки турок, отражать которую было уже некому и нечем — боеприпасов оставалось совсем немного.
Со своей стороны, терзаемая эпидемией холеры турецкая армия тоже оказалась не в состоянии выбить болгар с оборудованных позиций, и через два дня, пребывая под серьезным дипломатическим давлением ведущих европейских стран, Османская империя была вынуждена согласиться на перемирие.
Поскольку к этому времени Михаил, не смотря на свои несомненные заслуги, успел нажить огромное количество врагов в зарождающемся ВВФ Болгарии, в конце ноября его уведомили о досрочном расторжении контракта и, выплатив неустойку, поскорее сплавили обратно в Россию. Вместе с ним вернулись на родину еще ряд русских пилотов, оказавшихся в курсе произошедшего конфликта и посчитавших поведение болгар слишком бесчестным.
Сам же Михаил подобным развитием событий оказался более чем доволен. Вместо того чтобы бесполезно сидеть на аэродроме еще месяц, он смог вернуться в Нижний Новгород до Рождества, причем, с немалым прибытком. Естественно, еще пару лет назад такие же, а то и большие, деньги он зарабатывал за день полетов. Но те благодатные времена канули в лету, и все большее количество пилотов искали себе место в авиационной индустрии, где они могли бы иметь постоянный заработок. Кто-то ушел в инструкторы, кто-то в пилоты-испытатели, кто-то в воздушные циркачи. К счастью Михаила, он вместе с друзьями стал заводчиком и благодаря работающим отнюдь не в убыток производствам, особенно с учетом только-только полученного первого действительно крупного армейского заказа на сорок машин марки У-2, мог не трястись над каждым рублем, что стало особо актуально в преддверии свадьбы с одной бельгийской непоседой. Кто именно покорил Элен Дютрие больше — сам выдающийся русский летчик, или сконструированные с его непосредственным участием аэропланы, а может, и первый, и второе, собранные воедино, так и осталось загадкой. Но многочисленные родственники Элен выдохнули с облегчением, узнав, что в мире все же отыскался мужчина, одержавший верх над ее феминистическим настроем.