— Пожалуй, вот это, господа, будет в самый раз, — устало покачав головой, Нелидов присел на предложенное «кресло» и, быстро пробежав взглядом по бутылкам в корзине, вытянул за горлышко одну. Естественно, пить из горла никто не стал — в скромном багаже авиаторов нашелся небольшой походный набор серебряных стопочек — подарок от Меморского, Александра Михайловича. Опрокинув стопку, Нелидов ненадолго закрыл глаза, и когда коньяк, прокатившись по пищеводу, расплылся благородным теплом по желудку, облегченно выдохнул. — А это что такое? — раздумывая, не принять ли по второй, он обратил взор на сосуд, что крутил в руках. — Ну ка, ну ка. — нацепив пенсне, он внимательно изучил гравировку, коей была украшена посудинка и вопросительно взглянул на виновников его беспокойств.

— Подарок. От бывшего градоначальника Нижнего Новгорода. Он был одним из немногих, кто присутствовал при нашем первом испытательном полете, — не стал ничего придумывать Алексей.

— Вот как? И много лиц тогда присутствовало?

— Мы специально не считали, — пожал плечами Михаил. — Но человек двадцать пять точно набралось. Правда, треть из них были извозчиками, что доставили аэроплан и прочих гостей на поле, где мы проводили полет. А так, был господин Меморский, семейство Федюниных, которые являются нашими поверенными, городовые и инженеры с Сормовского судостроительного завода, сильно помогшие нам при освоении и доработке двигателя.

— Значит, инженеры все же участвовали в его создании? — оставив стопочку в покое, указал посол на укрытый в ангаре аэроплан.

— Конечно, Александр Иванович! Куда же без инженеров в таком-то деле! Знали бы вы сколько десятков раз мы переделывали конструкцию! А уж сколько времени ушло на тестирование двигателя с карбюратором нашей оригинальной конструкции, позволившим повысить его мощность до 41 лошадиной силы за счет увеличения степени сжатия почти на четверть!

— Все же щедра ты на самородки, земля русская, — покачал головой мало что понявший из последней фразы посол, устало рассматривая двух самых обычных русских мужиков, сидящих перед ним. — Но отчего же они все такие балбесы? — тяжело вздохнув, он протянул свою стопку к Михаилу, который тут же вновь наполнил ее. — За вас, господа! За ваш непременный будущий триумф! И пусть это будет началом вашего грандиозного успеха!

Так, за неспешным, но информативным, разговором, они опустошили без закуски полулитровую бутылку коньяка и договорились о дальнейших совместных действиях, поскольку без пригляда со стороны дипломатической службы, новоявленные авиаторы рисковали наломать немало дров. Даже одного того факта, что Михаил, долетев до Дувра, совершенно не собирался там задерживаться хотя бы на пару дней и планировал тут же перелететь обратно в Кале, оказалось достаточно, чтобы вызвать изжогу у разменявшего седьмой десяток лет дипломата.