— Всего одной, той, которая на него первая и натолкнулаааасссссььь. — Обходящий меня кругом дабы зайти с более удобной стороны художник заметил манипуляции, которые я проводил с обвивающим правую ногу ремнем и в первый раз изволил проявить хоть какие-то признаки эмоций. Он прекратил петь и недовольно скривил губы. Развернувшись в сторону своих товарищей, прислужник ужасающих монстров открыл рот, чтобы что-то сказать. Без сомнения сей маэстро кисти был намерен исправить обнаруженный недостаток, а может даже и призвать к ответственности раздолбая, плохо зафиксировавшего жертву на алтаре. А значит, у меня осталось лишь несколько секунд на то, чтобы использовать минимум оставшейся свободы, и я решил использовать их по полной. Рванул ногой со всей дури, разорвав надрезанный ремень первым движением, а вторым постарался лягнуть стоящего рядом человека куда достал. К сожалению, тот успел отшатнуться от проявившей неожиданную строптивость жертвы, а потому кровоточащая пятка смогла наподдать лишь ведерку с краской, плеснувшей своим содержимым куда-то в сторону. И мир вокруг меня внезапно стал резко замедляться, пока время совсем не остановилось.

Угасли звуки. Застыл со злой гримасой на лице художник, ставший жертвой моего отчаянного нападения. Остановились в воздухе капли крови вороненка, которые прямо на пол стряхивал со своего ножа старейший из обладателей тюрбанов, по какой-то причине не ставший вытирать лезвие. Стоял подобно статуе недодракон в белом хитоне, чуть расправив свои крылья и вывернув их наизнанку. Откуда-то я знал, что эта поза по своему смыслу аналогична даже не стыдливому взгляду в пол с молчаливым признанием сделанных ошибок, а попытке повалиться в ноги и целовать ботинок того, перед кем провинился. Ведь в подобном положении натянутые на не такие уж и толстые кости кожаные перепонки становятся особенно уязвимыми и хватит даже слабенького удара, чтобы их повредить или вообще искалечить.

— Полагающихся воззваний со стороны самого страждущего озвучено так и не было, но думаю я сегодня в достаточно милостивом настроении, чтобы ответить на молитву, которую сразу столько покрывших себя славой воинов поют, принеся дары всему пантеону. — Разрушил наступившую тишину заставляющий вибрировать поджилки шипящий голос, в котором отчетливо слышались насмешливые интонации. И звучал он прямо у меня в голове. — Вот только подношения в виде жалкой пары капель твоей крови, упавших на мой алтарь вместе с полулитром краски из лепестков алых орхидей, как-то маловато будет. За возвращение былой мощи надо бы доплатить.