Она ему не поверила, но заставила себя успокоиться, и к лагерю они вышли уже в надлежащем виде.

— Лейтенант, — Егоров строгим тоном подозвал к себе начальника караула, — Мы с главным магом сейчас вернулись не замеченными ни одним из караульных. Отзови посты из леса и выстави их на опушке. А то они там только сами себя охраняют. И увеличь количество патрулей.

Егоров посмотрел на толкотню, происходившую на другом краю палаточных рядов, и направился туда. Десятник Натоп, доложивший капитан-магу Молс о выполнении её указаний, жестом отправил вслед генералу двоих солдат штабного подразделения, которые пристроились в паре шагов сзади.

— Если хочешь, можешь в город сходить, — предложил землянин подруге.

— Да, ну. Что мне там без тебя делать? К тому же, не сомневаюсь, что городские власти вскоре сами к тебе пожалуют. Знаешь, я бы завтра в Рось сходила. Только, не для того, чтобы развлечься, а идиотку нашу нерасторопную продать. И купить девку помоложе и порасторопней.

— Нафига? — Игорь, приподняв руку, ответил на очередное приветствие встретившегося на пути офицера, отвечать же на отдание чести солдатами здесь не было принято, — Нам, ни расторопная, ни глупая, ни какая ещё, уже почти не нужна. Мы послезавтра уходим в поход без повозок и даже нашего шатра. Только кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой. Так сказать, ди эрсте колонне марширт, ди цвайте колонне марширт, ди драйте колонне марширт…, - фразу из смеси Лермонтовской строки и любимой с детства считалки прусского короля Фридриха Великого попаданец в задумчивости произнёс машинально, изумлённый открывшимся его взору процессом торговли, устроенной горожанами на обширной поляне на стыке расположений первого и четвёртого полков, и, особенно, продажей человеческой плоти.

В местной географии две вещи вызывали досаду попаданца. Первая — то, что почти на всём континенте названия государств и столиц совпадали, и фраза "я отправляюсь в Ливор" могла означать, как путешествие в страну, так и в её стольный город. Слово "хельм", означавшее на здешнем языке столицу, перед названием очень часто пропускалось, и смысл приходилось улавливать из контекста.

А второе неудобство для представителя иной цивилизации заключалось в том, что здесь никто точно не мог сказать численность населения того или иного города. Считались только дворяне, жрецы и податное сословие, платящее налоги, и то, последнее порой учитывалось подворьями. К примеру, кузница или мастерская вносилась в реестр городской управы, а сколько в них людей никто толком сказать не мог. Общее же количество рабов и даже свободных, но нищих и бездомных людей вообще никто назвать не мог.