Поэтому, место, куда прибыл Игорь совсем не походило на полицейский участок. Это было трёхэтажный равносторонний корпус с двором-колодцем, где проводились экзекуции преступников.

У комиссариата, которым руководил Дильян, имелся отдельный вход, с восточной стороны здания. Землянин показал охранникам у подъезда жетон — разумеется, тоже его придумка — и поднялся по лестнице на второй этаж.

В приёмной пришлось немного подождать, хотя секретарь графа Приарского хорошо знал в лицо и попытался впустить советника правительницы в кабинет начальника, не дожидаясь пока оттуда выйдет посетитель, точнее, посетительница — пожилая дознавательница. Женщина вышла от Дильяна с равнодушным, каменным лицом, однако, в глазах её бушевал огонь.

— Ты чего подчинённых до бешенства доводишь, акулья твоя душа? — спросил Игорь, заходя в кабинет и посмотрев, как секретарь плотно закрыл за ним дверь, — Ну, здорово, что ли.

— Командир! Я уж думал, ты про меня забыл. Совсем заезжать перестал, — бывший героический боцман приходу графа Приарского искренне обрадовался и подошёл к нему за объятиями, — Хотел сам к тебе отправиться.

Осмотрев обстановку кабинета, изменившуюся за счёт новой, доставленной из владений землянина мебели, Егоров по хозяйски уселся в кресло Дильяна.

— Какие-то проблемы? — спросил Игорь.

— Да, командир, — удручённо вздохнул комиссар и пристроился на стуле для визитёров, — Ты её только что видел. Старшая дознавательница Нагалия. Дура. Подозреваемый у неё во время допроса умер. Сердце, видишь ли, оказалось слабое. А иск-мага вначале вызвать, исцелить Лечением, а лишь потом глаз выжигать, до этого додуматься тяжело было? Почему я, всю жизнь проведший на кораблях, должен их этому учить, а не они меня? Нет, я конечно догадываюсь…

— Вот как? — хохотнул попаданец, сам удивившийся ситуации, сложившейся в местном следственном комитете, — И в чём же причина твоего превосходства над гирфельскими пинкертонами?

Дильян встал, подошёл к шкафу и извлёк из него стеклянный штоф с красным вином. А вот стеклянный же бокал взял только один, для гостя. Отношения со спиртным у бывшего морского волка оставались по прежнему неопределёнными — и хочется, и колется, и мама, то есть правительница не велит. Потому и получалось, как у того Троцкого, ни мира, ни войны, а армию распустить.

Комиссар поставил перед командиром бокал и наполнил почти до краёв.

— Благодаря тебе, Игорь, — ответил он, возвращаясь на гостевой стул, — Нет, правда. Не улыбайся. Я из каждого разговора с тобой узнаю больше, чем за десять лет жизни раньше. Ещё и эта, дедукция та, ерунда ведь на самом-то деле, но истории про господина Холмса, они так много мне дали. Жалко, что я пользоваться полученными знаниями не умею.