— Так точно, ваша милость. Ключи, гроссбух и безразмерный кошель. Они не запечатанными остались.

— Кошель положи к казне. Ключи выброси с моста в реку, а в дом больше ни шагу. Забудь про него. Гроссбух сожги.

— Ваша милость, учёт…

— Глупый ты, Стах. Я что, не понимаю? Хотел бы ты, сразу с деньгами сбежал бы. Сегодня же сожги книгу. Лишний след оставлять не стоит. И это… весточка пришла от Лаурки. Сообщает, что уже точно затяжелела. Напиши ей письмо, потом его мне отдашь. Дочке доверенные люди в руки передадут.

— Можно ли приложить подарок, ваша милость?

— Клади. Лаурка любит блестяшки. Удвой осторожность. Не верю я Эдмунду. Он может захотеть с тобой поквитаться.

— Будет сделано, ваша милость.

— Сегодня же отдам приказ, скоро бароном Скальным станешь. С неделю отдохни, после следующим делом займёшься. Да, тут такое дело… Графиня Вулфстейн, Крита… Если буду ей покровительствовать, Мариана на неё сильно ополчится. Сам не лезь, но найди ей покровителя. Теперь иди. Мы про зелья с тобой говорили.

Пошёл, а перед кабинетом меня уже обер-цалмейстер ждёт. Ни о чём не спрашивает, но понимаю, что своей долей интересуется. Не стал медлить, отвёл к себе, отдал ожидаемое. Тот обрадовался, стал благодарить, и про новое зелье не преминул поинтересоваться. Ему лично оно без надобности, однако для случая хорошо иметь. Вдруг какому знакомому пригодится. Обещал сделать, как новые реагенты мне из колоний подвезут.

После разговора по паре лавандового и штуке жемчужного крема членам Госсовета послал. Понятно, деньгами меня оскорблять никто не будет, но не было случаев, чтобы не отдарились хоть чем-нибудь. Например, тяжёлые янтарные бусы, которые собираюсь послать Лауре в подарок, мне канцлер в знак внимания прислал.

Письмо сюзерену отправил. Никаких вольностей, никаких намёков. Только написал, что я, вместе со всеми подданными, скучаю по нашей герцогине. Просил принять уверение в совершенном почтении и небольшой подарок. Заодно пожаловался, что ко мне приходят, денег требуют, разом аж тысячу дукатов. А я могу деньги отдать только ей лично в руки. Заодно рассказал, что казначейские стонут от приехавших ревизоров. Те работать не дают, лишь себе кормовые требуют. Полковые командиры тоже жалуются на устанавливаемые понаехавшими порядки. Приезжай, матушка-государыня! Разберись!

Возвращаюсь домой, там новый вестник сидит — поздравляет меня с братом. Мама разрешилась от бремени. Отец пишет, что ребёнок крайне талантлив — как только его поднесли к родительнице, сразу нашёл грудь и стал сосать. Сам хорошенький такой!