— Я, право, даже не предполагал…

— Вот и хорошо! Потому всё так славно и естественно прошло. Вам — в силу возраста, другим — из-за иной специализации, Вызовы и Призывы не под силу, а я когда-то немного разбирался в заклинаниях этой школы. Впрочем, наверное, вас больше интересует, зачем я пришёл. В силу некоторых обстоятельств у меня нет возможности рыться в храмовой библиотеке. Потому прошу вас заняться поиском книг из этого списка. Государь в курсе и не против, хотя оставил решение за вами.

На стол лёг лоскут бумаги со списком из полудюжины пунктов.

— Конечно, я съезжу…

— Вот и хорошо. Тогда я сегодня же напишу записку его преосвященству. К вам есть и второе дело, первого мало кусаемое. Вот! Взгляните на сей труд, которому я отдал большую часть своей жизни.

Руками в тонких лайковых перчатках принесённая книга разворачивается. Замша, в которую завернут том, аккуратно складывается. Отстёгивается массивная застёжка, скрепляющая не столько переплёт, сколько серебряный оклад книги. На показавшемся титульном листе из пергамента написано заглавие: «От ученика до магистра. Книга заклинаний, отобранных, проверенных и растолкованных Бертиосом из Хаора». Затем приписано другими чернилами: «магистром магии Жизни».

— Несколько месяцев назад я получил возможность ознакомиться с неким уникальным гримуаром. Я вполне осознавал опасность, но скрытые в нём знания стоят любого риска. На сегодняшний день могу с гордостью похвастать, что победил и теперь могу спокойно черпать мудрость древнего волшебника. Однако ничто не даётся даром… — Бертиос тяжело вздохнул. — За всё приходится платить. Стах, я не прошу клятв, просто надеюсь на вашу скромность и порядочность. Думаю, вы не разгласите мой секрет.

Перчатка стягивается с руки и Бертиос запястьем касается оклада. Быть может, вы видели, как хозяйка случайно касается раскалённого противня? Красное пятно моментально вспыхнуло на коже. Совсем по-детски лизнув ожог, волшебник сказал:

— Непереносимость серебра. И ещё кое-какие неудобства. Впрочем, если не найду нужного заклинания, мне недолго осталось с ними мириться — с первым снегопадом умру. Стах! Что вы так смотрите? Смерть естественное проявление жизни. Конечно, я мог бы прожить ещё десятка два лет, однако в прошлом году попал под проклятье. Причём знал, что артефакт проклят, но он выглядел таким интересным. Соблазн оказался столь велик, что устоять я не смог.

— Но можно же что-то сделать!

— Нет! Вы думаете, я не пытался? Все коллеги, занимающиеся проклятьями, отступились, и мне пришлось смириться с мыслью о смерти.