— Ален! Давай поедем к тебе и там поговорим! — Демьян удержал дверцу машины, когда я попыталась ее захлопнуть за собой.
— Нет, Демьян, все! Это должно было закончиться рано или поздно, это закончилось! — я почему-то всхлипнула и еще раз подергала дверь. — Отпусти, пожалуйста. И застегнись, замерзнешь!
Его пальцы дернулись к молнии косухи, и я воспользовалась этим, чтобы захлопнуть дверцу. Таксист не стал медлить и рванул с места.
Я смотрела назад, пока мы не свернули на дорогу, ведущую к шоссе.
Демон стоял посреди улицы, медленно стягивая с себя шарф. Последнее, что я увидела — как он роняет его в снег.
…не жалеть о совершенных ошибках
Все звонки Демьяна я сбрасывала, ВКонтакте занесла его в черный список и, подумав, вообще закрыла страницу. Волны стыда накатывали на меня с неизбежностью морского прибоя, заставляя корчиться от воспоминаний о моем позоре.
Чтобы не возвращаться мыслями к моменту бегства, я занимала себя чем могла — промывала и мазала татуировку, пересаживала цветы, разбирала вещи в гардеробе, отмывала вытяжку на кухне — все это под громко орущий телевизор, забивающий голову чужими проблемами.
Татуировка, кстати, мне очень нравилась. Часы выглядели стильно, а тринадцатый час на циферблате напоминал о Джарете — Короле Гоблинов из «Лабиринта». Демьян чем-то напоминал его — поведением, глэм-роковым стилем и моим отношением к нему. Он притягивал подсознательно и отталкивал, если я включала разум.
В общем, тату мне шла — мастер был хорош. Но бесила страшно — тем, что заставляла вспоминать и тосковать по несбыточному.
Стало намного легче, когда прилетела Машка, и жизнь вернулась в обычную колею. — О, мам, отличный цвет волос! — заявила она, обняв меня в аэропорту. Вот и вся реакция на мои безумства! На татуировку лишь скосила глаз, прокол в ухе вообще не заметила.
Зато все время пока мы шли к стоянке трещала, не затыкаясь. В Лондоне было прекрасно все — музеи, музыка, парки, магазины, уличные украшения, еда, люди, улицы, папины друзья! Папины друзья были прекрасны настолько, что она покрывалась легким румянцем, когда о них рассказывала. Поэтому вечером я позвонила бывшему мужу и аккуратно поинтересовалась, у кого из его приятелей-алкоголиков голова лишняя. А то можно исправить.
— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился он. — Они нормальные айтишники, по большей части женатые.
— Так. И кто из них подкатывал к твоей дочери?
— Никто! — он возмутился повторно. — Клянусь своей потрепанной печенью.
— Поклянись мозгом, — потребовала я. — Его пересадить нельзя.
— Чем хочешь поклянусь, даже самым дорогим!