Молчание.

— Я тоже скажу древнюю мудрость, только восточную. Есть в Японии такая поговорка: «Если вашего ухода никто не заметил, вы правильно сделали, что ушли». Вот так, парни. Вань, я с тобой!

— Японская? — хмыкнул я, расплываясь в улыбке. Фудзи усмехнулся в ответ одними глазами. Чувствую, у него за душой много чего «японского».

Но именно этот выпад и стал решающим. Лед тронулся.

— Ладно, раз решили — действительно, чего мусолить? — облегченно вздохнул Хан, переходя свой собственный Рубикон. — Карен-джан, брат, убирай гитару, будем думу думать!..

— Итак, план таков, — начал я. — Учитывая, что нам придется брать жесткий старт, нужно попытаться поймать любое ускорение, какое только возможно. Причем, не обязательно опираясь на диаспору.

Я щелчком спустил на глаза вихрь, ткнул пальцем в меню и выбрал из заготовленного вчера списка первую композицию. По аудитории разлилась жесткая и колючая, но бодрящая и даже в чем-то мелодичная музыка.

— Нравится?

Парни молчали. Вслушивались. В саму музыку — текст был на староанглийском, которого они не знали.

Я не торопил. Пропустив первый куплет и припев, нажал на паузу:

— Это направление мой переводчик перевел, как «скала в качении». Подозреваю, это только внешнее название, в английском того времени у него был какой-то иной смысл, но давайте исходить из того, что имеем.

— Не понял, ты хочешь запрячься еще чем-то? А как же базар про Сектор? — не понял Хан.

— Парни, я предлагаю брать от жизни всё, — расплылся я в улыбке. — Как вы говорите, называется клуб, в котором играете?

— «Натюрморт», — хмыкнул задумчивый Карен.

— Вот. Там мы играем для диаспоры и на русском. В это же время даем различные представления, например как тогда, в Гаване, где выступаем с иным репертуаром.

— Вот таким? — уточнил Фудзи, кивая за звуковую аппаратуру. Я кивнул.

— Похожим. Раз уж мы ансамбль, почему нет? Мы должны сделать себе рекламу, и я обещаю, реклама сработает. Минимальная отдача будет точно, а если повезет, то залезем и повыше.

— Поясни? — нахмурился Карен.

— Мы будем играть вещи, уже выстрелившие один раз. А значит, есть вероятность, что они выстрелят еще. И именно там, в Гаване.

— Что за вещи?

— То же самое, что вчера, только немного иное и на английском языке. СТАРОанглийском, — уточнил я и улыбнулся я. — Поверьте, это будет бомба!

— Вот прям на староанглийском, без переделки? — потянул Наото. Я кивнул.

— Ну, ничего ж себе!.. — воскликнул он. Это была первая сильная его эмоция на моей памяти. — А потянешь?

— Потяну, — с ноткой гордости кивнул я. — И именно вот в таком исполнении, с изюминкой.