Меня понесло, и поймав волну, я взглотнул воздуха и выпалил:
— Мы будем ненавидеть. Вслух, в лицо. Будем указывать все ошибки и просчеты, причем в виде анекдотов и смешных историй. Мы будем смеяться над СИСТЕМОЙ, потому, что это не наша система и мы не с ними.
Мы будем нонконформисами, — повторился я. — Людьми, не согласными с любым «высером» власти в наш адрес. И если они не разрешают нам существовать в их реальности, существовать на равных, мы создадим себе реальность альтернативную, без них. В которой нет насилия, нет неповиновения, но есть организация тех, кому плевать на правительство в Альфе. Организация, которая заставит с собой считаться и которой ничего нельзя сделать без дополнительных драконовских мер, на которое Альфа не пойдет ввиду отсутствия насилия и неповиновения. Они же не хотят раскачать лодку на ровном месте? — коварно усмехнулся я. — Они ведь тоже играют в игру под названием «интеграция».
— Да ты философ, Вань! — Хан поднялся и пожал мне руку. — Уважаю!
— Скорее, толстист, — усмехнулся за своей установкой Фудзи. Парни поморщились — кто такие толстисты не знали. Я, кстати, тоже.
— А я думаю, политик, — покачал головой Карен. — И только что я впервые за свою жизнь услышал вменяемую политическую программу, — грустно вздохнул он и поднял глаза… В которых плескалось безмерное уважение. — Неужели такая хорошая музыка, что может раскачать эту лодку? Всё ведь упирается в нее, не находишь?
Я находил. А потому выложил свой последний козырь. Завихрил перед глазами меню и нажал поиск звуковоспроизводящих устройств.
Глава 5 Укрощение строптивой (часть 2)
Глава 5. Укрощение строптивой (часть 2)
Мне не понравилось, как гвардейцы обыскали меня на входе. Как правило, эта процедура шла на уровне автоматизма и не занимала много времени, но на сей раз один из установленных в шлюзовой камере приборов сработал, после чего два дюжих парня запихнули меня в боковую каморку, в которой я ожидал в свое время, будут ли со мной разговаривать, или вышвырнут сразу.
Через двадцать минут явились наши «яйцеголовые» — девочки из технического отдела, и устроили мне форменный беспредел. Обыскивали и ощупывали так, что заболело всё тело. Тыкали приборами, пуская по мне какие-то поля и токи, от которых волоски на коже вставали дыбом а по телу шла рябь, как будто меня кто-то усердно чесал. В общем, работали на совесть.
О результатах не сообщили. Переговорив друг с другом на своем языке — языке профессиональных терминов — отпустили, кратко бросив:
— Ты чист.
В бело-розовом здании ничего не изменилось. Меня стандартно проверили на входе и впустили — после того, что устроили в воротах, вряд ли на мне уцелел хоть один «жучок». После чего оставалось переодеться и идти ужинать, а затем спать — голова после посиделок с парнями раскалывалась.