— Этот мальчик виновен в том, что груб, — подвел итог старик. — Груб и невоспитан. И некоторые его слова недостойны истинного кабальеро. Однако это лишь форма протеста, по сути же он прав. И самое прискорбное, что ты не хочешь понимать, таких, как он — миллионы.

Он подошел к ней, слегка приобнял. Но ее высочество гневно сдернула руку. Попыталась что-то ответить, но не смогла.

— А если считаешь, что и я не прав, — усмехнулся тогда старик ей в глаза, — тебе стоит походить по городу под личиной и самой поспрашивать, что и как о тебе думают люди.

По щекам ее высочества потекли ручьи, сама она, всхлипнув, развернулась и опрометью бросилась прочь, дабы не разреветься при нас. Да, дон Бернардо! Вы жестокий человек!

i’Жестокий, но справедливый!/

i — заметил внутренний голос. —iИ если он воспитывает так фактически внучку…'/i

Впрочем, выводы из произошедшего сделаю позже. Пока же я просто стоял, потирая ушибленный в падении со стулом затылок и смотрел, чем всё это завершится.

А завершилось все коротким, но лаконичным взглядом на меня в упор.

— Хуан, не бери на себя слишком много, — предупреждающе блеснули глаза старика. После чего он развернулся и ушел, оставив нас переваривать случившееся.

— … Ну ты даешь! — ошарашено покачал головой Карен, первым отошедший от шока.

— Стараюсь, — вяло махнул рукой я. — Кто она такая, чтобы я перед ней пресмыкался?

Из груди моей вырвался тяжелый вздох. Кажется, на сегодня хватит, и я протянул им руку для пожатия.

— Ладно, пацаны! Что-то устал я сегодня! Давайте до следующего раза⁈..

Глава 4 Нонконформисты или творческий бизнес-план

Глава 4 Нонконформисты или творческий бизнес-план

Глава 4. Нонконформисты или творческий бизнес-план

Царящее вокруг молчание меня радовало. Если бы делал что-то не так, что не вписывалось бы в канву плана сеньоров сценаристов, меня бы жестко осадили. То есть, какие бы вещи я ни говорил, какие бы обидные аргументы ни приводил, пока результаты моих действий ведут к прогрессу задуманного ими, мне простится абсолютно всё — любое слово, любой поступок.

Нет, не думайте, я не впал от осознания этого в эйфорию. Какая может быть эйфория, если я по сути бегу по острию лезвия? Малейший оступ, малейшее спотыкание, и полечу в бездну. И те, кто до поры до времени мне всё прощают, меня же и похоронят. Это игра с очень высокими ставками, истинных вершин которых я не понимаю — не дорос еще до таких масштабов. Ибо речь тут идет о будущем всего государства. Но черт возьми, мне такая игра нравилась, ой-ой-ой, как нравилась!

…Как и девочка Фрейя, которую я теперь называю про себя не иначе, как «маленькая богиня». Что-то в ней есть за всей ее показной шелухой. Хрупкое и ранимое, что хочется защищать. Как есть в ней и стержень, благодаря которому она сама защитит кого угодно от чего угодно.