Да ты уже говорил мне об этом так-то. Я даже уже и телефончик нашла.

Размахиваю перед его носом визиткой.

— За поцелуй…— вдруг озвучивает он стоимость своей услуги.

От подставы такой неожиданной, лицо моё вытягивается и застывает в неестественном положении. Стою, моргаю. На него смотрю.

—Что? — только и могу вымолвить.

—Что? — прищуривается он, а взгляд его неуловимо меняется, — ты выйти отсюда хочешь? — спрашивает.

Ну ты Тоня и дура, раскатала губищу...

— Да я, да я, — начинаю я заикаться, — да я на вас заяву накатаю за домогательство...

— Накатай, если выйдешь отсюда без документов. Ну или домой когда вернёшься.

— Да пошёл ты! — не сдерживаюсь.

— Ну, как хочешь, дорогу обратно сама найдёшь, — убирает он свой телефон в карман, и, насвистывая весёлую песенку, идёт от меня прочь...

— Козлина! — бурчу себе под нос.

А сама глаз не спускаю с его задницы. Внутри всё кипит, бурлит, наружу просится. Хочется запустить в него чем-нибудь тяжёленьким, а ещё... Ещё очень хочется отсюда выйти и забыть всё это, как страшный сон. Несколько секунд переминаюсь с ноги на ногу, немного успокаиваюсь, и бегу за ним, благоразумно рассудив: что не убудет от меня от одного поцелуя, зато...

Зато... солнце, море и много-много нормальных мужиков уже наконец.

— Подожди! — кричу, мысленно колотя его своим рюкзаком по башке.

Он останавливается. Поворачивается ко мне и ждёт когда я к нему подбегу.

— Я согласна... — произношу и краснею, как дурочка, наблюдая за его удовлетворённой ухмылкой.

Даже представить себе не могла, что когда-либо буду целоваться за... За свою свободу. Мерзко. Гадко. Низко.

Чувствую себя дешёвкой…

Взгляд судорожно мечется по сторонам в поисках поддержки, и, останавливается на черноволосой голове с дредами, выглядывающей из-за угла. Невольно ему улыбаюсь. Становится приятно, что сокамерники про меня не забыли.

Говнюк-шантажист тут же поворачивается в его сторону и показывает ему жестом, что он его прекрасно видит: поднося два пальца сначала к своим глазам потом разворачивает их в его сторону, и выражение лица его в этот момент не предвещает ничего хорошего. Никому.

От его дьявольской ухмылки в животе моём бабочки все разом передохли.

Дреды тоже исчезают бесследно.

И я остаюсь с ним один на один.

—Идём, — берёт он меня своими цепкими длинными пальцами за локоть, и ведёт за собой.

— А потом точно отдашь документы? — уточняю на ходу, едва поспевая за его широким шагом.

—Обсудим, — отвечает он сухо.

—Нет, тогда я никуда с тобой не пойду…— кричу я, пытаясь выдернуть руку из его захвата. — Отпусти меня!