Беды ничто не предвещало. И я даже не поняла, в какой момент всё изменилось и пошло наперекосяк.

Помню только, что стояли мы около витрины, любовались ночными сорочками. “Витрина на переоформлении” — гласила табличка, поэтому цен и пояснений никаких не было. Но Лерка сказала, что это никакие не ночные сорочки, а платья на самом деле, и это — топчик, ничего мы не понимаем в колбасных обрезках. И пошла этот топчик поближе посмотреть, поэтому когда она выглянула и позвала меня, чтобы я помогла ей разобраться с вопросами по-свойски, подвоха я не почувствовала.

— Тонечка, — как-то очень ласково, зовёт меня Лерка, выглянув из бутика с ночнушками, но, расслабленную меня, это почему-то не настораживает. — Мне тут платье переделали под меня для сегодняшнего вечера, у меня на карте денег не хватает, а наличку они не берут, вернее, сдачи у них нет, можешь доплатить, а я разменяю и отдам тебе потом … — показывает она мне скомканную, видавшую виды пятисотку.

— А сколько нужно доплатить?

— Да копейки какие-то …

А, ну копейки, чего бы нет.

Бодро заходим с Милкой внутрь.

Приветствуем всех присутствующих на их родном, итальянском. Улыбаемся широко. Сотрудники, почуяв в моём лице, по-видимому, родственную душу, все разом переводят свои взоры на меня и начинают наперебой передо мной извиняться за то, что у них сдачи нет с пятисот евро. Мне неловко перед ними становится.

— Никаких проблем…Синьоры…— успокаиваю переволновавшийся персонал я. Достаю карту и прикладываю её к терминалу, который в тот же миг выдаёт радостную трель, а я офигеваю… — Сколько?! — забыв про вежливость вскрикиваю неприлично громко я, увидев сумму.

Девятьсот восемьдесят евро!

— Да откуда ж я знала, что эта ночнушка будет стоить тыщу евро!? Да мне даже в голову такое прийти не могло, — оправдывается Лерка, семеня за мной с красивым пакетом. — Ты же сама сказала, что на этой улице всё дешёвое…

— Я?! — я резко разворачиваюсь и мы чуть не сталкиваемся с ней лбами.

— А кто? — таращит она на меня свои глаза оборзевшей в хлам лани.

У меня слов для нее приличных нет. И неприличных тоже нет. Поэтому я просто сжимаю кулаки.

— Девочки, не ссорьтесь, — втискивается между нами Милка. — У них цен не было, может, предъявим? — толкает она умную мысль.

— Так они ж мне бретельки под меня обрезали, — напоминает нам Лерка.

— И ты не спросила цену? — ко мне возвращается дар речи.

— Да ты так-то тоже не спросила! — наезжает в ответ Лерка.

Да уж, правду говорят: наглость — второе счастье. Мне бы так.

Нет, я понимаю, что для некоторых эта сумма — тфу, на мелкие расходы, но я к этим некоторым не отношусь. Для меня это охренеть, какая большая сумма. И дело даже же ведь не в этом… Как я Энцо это объясню? Подарок подруге?