— Вы сейчас моё лицо увидите… — вырвалось у меня, но слова священника напомнили, что действительно надо держать себя под контролем.

Не дело для настоящего псионика истерить, как подросток.

— Я расскажу, что такое Вето на самом деле, — со вздохом ответил отец Афанасий, — А ты уже решишь, что с ним делать.

Подумав секунду, я наклонился над Эвелиной, сгрёб её и закинул на плечо, как добычу средневекового варвара. Да ещё под ревнивым взглядом Хромого положил руку прямо на мягкую пятую точку.

— Так удобнее держать, — я смерил его взглядом.

— Ну-ну…

Пацан, надо отдать должное, ответил не менее убийственным взором. Да, из этого выйдет воин, если он выберет такой путь.

Из подворотни мы в этот раз двинулись совсем в другую сторону. Священник показывал дорогу, пацан позади всё оглядывался, высматривая хвост.

— В церковь нельзя, эти там всё оцепили, — тараторил отец Афанасий, чуть не нарезая круги вокруг меня.

Не стоит доверять им. Эти чокнутые чернолунники, Афанасий с Эвелиной, предприняли попытку меня прикончить. Пусть меня, конечно, в это время дома не было, но сути это не меняло…

Я тряхнул головой. Это не мои мысли, хоть и звучат логично.

Самому мне, как воину, теперь было понятно, что здесь в подворотне была скорее комедийная сцена, чем обрядовое убийство. И приди я на пять минут позже, застал бы Эвелину и Афанасия посреди спора — кому брать нож и колоть злого Одержимого.

Из них обоих убийцы как из Василия любовник. До старости бы решались…

— Он всегда, всегда будет пытаться захватить твой разум, сын мой, — голос Афанасия вырвал меня из размышлений.

— Кто?

— То существо, что сидит в тебе. Имя ему…

— Легион, — прошептал я.

Афанасий вздрогнул и совершенно на автомате осенил себя знамением, очертив рукой круг вокруг лица.

А Одержимый внутри меня эхом расхохотался, и этот зловещий смех как-то нехорошо тронул мою интуицию. Нет, оно понятно, что иметь дьявольскую сущность в глубине души — это плохо, но пока что я поделать с этим ничего не мог.

Тем более, я вроде как взял с него обещание служить…

— Пугает меня то спокойствие, с которым ты говоришь, — покачал головой священник.

— И кто эти твари? Ну, легион этот…

Снова рука старика очертила круг.

— Как идёт по лесу очищающий пожар, и гонит перед собой всё живое, так и Незримая…

— Слушай, Афанасий, — я покачал головой, — Можно без заумных проповедей? Объясни по-человечески.

Меня пронзил недовольный взгляд. Нижняя губа старика подрагивала, но потом упрямо оттопырилась, и он кивнул:

— Ну, хорошо… Что ты знаешь о Незримой?

Я похлопал ладонью по мягкому месту Эвелины: