Усмехнувшись, я двинулся к дальней стороне крыши. Вывертыши были уже рядом, и пора задуматься о собственном спасении. Видение что-то и не думало заканчиваться…

Я присел на корточки, свесившись над краем. Внизу двигались пылающие гривы «угольков», и некоторые поднимали головы, встречаясь со мной взглядом. Монстры рычали и рвались по стене вверх, съезжая и оставляя глубокие борозды в кирпичной кладке. Сразу несколько ворвались в двери и окна, понеслись наверх по лестницам.

Я хотел было уже врубить берсерка и обернуться «угольком», как вдруг заметил ещё одну тень. Воспалённое моё сознание сразу выцепило силуэт собаки, прыгающей по крышам.

При этом на самих домах никакого животного не было, но тень падала на соседние дома. Невидимка неслась в сторону церкви, к последним звучащим выстрелам.

А её тень оглядывалась, и каждый раз я ощущал пронизывающий взгляд.

«А, и она тут как тут…» — с усмешкой прокомментировал Одержимый.

— Кто?

«Ясно, кто. Незримая… Не слушай её, Иной, не она хозяйка этих миров. Не создавала, а всё туда же…»

Я проводил её взглядом. Тень Незримой, ловко перепрыгивая между крышами, скоро исчезла. А потом что-то очень сильно бахнуло в стороне военного лагеря, и шпиль церкви ярко осветился, заблестел золотой круг.

Вот сверкнуло ещё, и на широкий столб дыма за шпилем церкви последний раз упала громадная тень собаки. Золочёный круг словно был её глазом, и смотрел на меня.

Но вспышка длилась всего миг, и вскоре церковь окутали клубы дыма…

— Священник говорил, что она будет вершить Суд, — сказал я, оторвав взгляд от горизонта.

«Ты мне скажи, Иной? Если в твой дом пришёл инспектор, то он — хозяин дома?»

— Вы хозяева, что ли? — с усмешкой спросил я.

Одержимый не ответил. Сзади хрустнула черепица и тут же затрещала от жара, стала разлетаться на свистящие осколки.

Сразу несколько Вывертышей приземлились на крышу и ринулись в мою сторону… Мне же не оставалось ничего, как прыгнуть вниз, чтобы обернуться «угольком»…

* * *

Видение сразу же исчезло, как только я ощутил себя единым целым с потоком огненных псов. Мы — огонь, и не останется ничего!

Это чувство было таким сильным, что оно же меня и вытолкнуло в реальность.

— Скоро начнётся рост Вертуна, — я оглянулся на священника и Хромого, замерших рядом.

Афанасий задрожал, а потом вдруг схватил меня за лацканы, тряхнул и вытаращился в ужасе:

—Вертун откроется, ты имел в виду? Да, сын мой, Вертун откроется?

Я покачал головой, стиснув его руку и убирая её.

— Я сказал — Вертун вырастет. А значит, Межедара скоро не будет.

Где-то в городе забил колокол, потом к нему присоединился ещё. Афанасий вздрагивал при каждом ударе, а Хромой так вообще зажал уши.