Ты всё чётко знаешь, пока не прозвучит первый плазменный залп. И все схемы летят к толчковым псам, поэтому дальше все участники боевого плана начинают импровизировать.

— Служить!!! — ору я, надрывая горло.

У меня ещё есть пара мгновений, чтобы бросить это тело в сторону. Или просто затормозить, и кулем свалиться у ног чернолунников.

И одержимый знает это…

Ну, как хочешь. Я и в этом теле неплохо освоился, так что, Василий, прости. Надо было предохраняться — не моя вина, чего ты там подцепил, чего так боятся чернолунники.

Я уже хотел бросить тело в сторону, чтобы дать совершить обряд, но тут:

«ДА!»

— Твою псину!!! — ору я, чувствуя, что тело уже потеряло равновесие, — Тормоз!!!

Приходится выбросить руки в сторону, потом вверх, потом вниз. Таз повело влево, вправо, ноги брыкнули пьяной чечёткой. Со стороны это выглядело, как исполнение цыганского танца, только на полном галопе, и не хватало только крикнуть: «Хэй!».

Я понимаю, что времени поправлять курс ещё точнее нет. И та-а-ак сойдёт!

Успеваю вытащить из кармана кинжал и отпустить, чтобы полетел вскользь по земле.

С улыбкой нацелившись на седого священника, добавляю совсем чуточку скорости, раскидываю руки для объятий. Стена за силуэтом священника так и манит убиться…

Мне не жалко ни это тело, ни старичка с ножом. Мне даже Эвелину не жалко будет, если та бросится наперерез — предательства я не прощаю.

Сверкнул её посох, втыкаясь куда-то мне в грудь. Избранница попыталась сбить живой таран в сторону, но законы физики сейчас плевали на любую магию. Сколько килограмм в этой оракульской туше и в миниатюрной девушке?

Вот то-то же…

* * *

Удар концом посоха в рёбра, будто рыцарским копьём — вещь ощутимая. И я согнулся от боли, чуть не заехав лбом о брусчатку.

Нет, это я в стену врезался… А, жжёный ты пёс!

Спустя мгновение до меня дошло, что боли фантомные, и принадлежит другому телу.

Так, тут где-то звенел кинжал — я в один момент даже видел его блестящее лезвие из двух пар глаз. Ага, вот он…

Секунду назад над моей головой пронеслось что-то тяжёлое, случайно залепив мне в ухо конечностью. А я ещё сижу, пытаясь сообразить, в каком наконец теле устаканилось моё сознание.

Василий я, Пёсин. Как и положено.

Шум за спиной подстегнул мысль, поэтому я делаю резкий рывок на плечо, рука едва успевает подхватить кинжал. Что-то всё-таки скользнуло по сапогам, и раздался звонкий грохот удара по камням.

— Сожри тебя Незримая, — крикнула Эвелина.

Перекатившись по брусчатке, я воткнулся лопатками в стену. Резко разогнул ноги, чтобы занять вертикальное положение.