Я вспомнил, что поговаривали: солнце в Альтрауме тоже искин, причем довольно мощный, и помахал ему рукой.

— С тобой все в порядке? — спросила Ева. — Ты какой-то сам на себя непохожий.

— Чем непохожий?

— У тебя вид задумчивого идиота, который размышляет, куда ему штаны надевать — на ноги или на голову.

— А обычно у меня другой вид?

— Угу. Идиота, который абсолютно уверен, что куда штаны ни надень — все будет распрекрасно.

— Взрослею, наверное, — сказал я. — И день рождения скоро.

— Нет, серьезно, что случилось?

— Да, в общем-то ничего особенного, наверное. Просто… даже не объяснить. На мне — обет молчания. Знаешь про такой?

— Слышать приходилось.

— Расскажу лишнее — и потеряю навык религии.

— Тогда не вздумай рассказывать.

— Не буду. А терпеливость и стойкость дают снижение боли?

— Должны.

— Ну, в общем, они у меня здорово выросли за это время. Только это не очень помогает. Сколько их нужно иметь, чтобы вообще ничего такого не чувствовать?

— Досталось тебе, да?

— Это не игра, а какой-то полигон садистов, Ев.

Какое-то время мы ехали молча.

— Знаешь, — сказала Ева, — а я до тридцатого уровня прокачалась вообще без единой смерти и даже серьезного ранения. Элементальные маги на начальных уровнях — почти боги, бегаешь, пуляешь огненными шарами в зайчиков, стаю волков одной цепной молнией в шашлык превращаешь. Даже классовый квест прошла, играючи. А потом почти сразу получила серебро — нужно было одному алхимику ингредиентов набрать разных, он любимую дочь воскресить пытался. И послал он меня в пещеру за паучьим ядом, только пауки там не такие плюшевые, как в стартовых локациях, а серьезные зверюги с мощным резистом к магии и размером с большую собаку. А я так-то арахнофоб была, всю жизнь их побаивалась — и тут просто кошмар наяву. Мрак, грибы только светят, и толпа этих тварей, которых мои вспышки и молнии не пробивают. Я назад побежала, прилипла к паутине, и тут они на меня и напрыгнули. А эти чудные паучки жертв своих сперва ядом накачивают, чтобы те изнутри разложились и помягче стали, посочнее. Я не думала, что такая боль на свете бывает, вообще забыла, что это — игра, что выйти можно, у меня паника и ступор, помутнение сознания, только орала и дергалась, пока они меня заживо высасывают.

— Понимаю.

— Не знаю, понимаешь ли, но я на кладбище воскресла, из игры вышла и несколько месяцев в нее не возвращалась. Да и не пускают в Альтраум из психоневрологических больниц.

— О!

— Угу. Тяжелый нервный срыв, бессонница, проблемы с дыханием.

— А потом?

— А потом я вернулась из больницы, увидела свою жизнь лежащей в руинах и опять пошла играть. И когда мне медвежьими капканами отрывало ступни, и когда драконоид жарил меня огненным дыханием — я уже прежде всего злилась, что квест проваливается, инстанс не проходится, награда ускользает. А что больно…ну, бывает. И знаешь что? В жизни все тоже стало проще. Я свои руины окончательно ликвидировала, солью посыпала и при этом никаких особых страданий. После того, что ты здесь видишь и делаешь, в реальности всякие неверные мужья, друзья-предатели и работа с равнодушными подонками — это все, оказывается, такие детские несерьезные пустяки, что и сам понять не можешь, почему тебя это раньше так мучило и пугало. Не нравится тебе твоя жизнь — ну и наведи в ней порядок, и не ной.